- Не может быть! Ты хочешь сказать, что в данной "сказке" мне отводилась роль его верного коня?!

- Заметь, ты сам это сказал, - кусая губы, чтобы не последовать моему примеру и не расхохотаться, заметил Танши. В то время как я уже буквально стонала от смеха, представляя изгнанника в роли эдакого Сивки-бурки, и размазывала по щекам слезы.

- Кажется, я поторопился с обещанием не пытаться прибить божество зарифов при первом же удобном случае, - в обжигающе холодном голосе моей "тени" льдинки стукались друг о друга краями.

И этот самый лед помог мне прийти в себя. Отстранившись от жениха, я смахнула влагу с ресниц и, повернувшись к блондину, сидящему по другую сторону, с улыбкой сказала:

- Вообще-то, тебе отводилась роль второго принца, но с конем ты это здорово придумал.

Оценив мой искрящийся взгляд и улыбку, что играла на губах, второй "принц" хмыкнул и перестал злиться. Отставив свой бокал в сторону, он взял меня за руку и, поднеся к своим губам, поцеловал её тыльную сторону. В ответ я бросила лукавый взгляд из-под ресниц, который был понят совершенно верно, если судить по улыбке, что коснулась мужских губ.

А дальше наше общество решила почтить своим визитом луна, до этого прятавшаяся по всей видимости где-то в облаках. Разговор сам собой сошел на нет, а в комнате установилась какая-то совершенно особенная, уютная атмосфера. Нарушить которую не решился никто. Эрелл продолжил держать меня за руку, которую я даже и не подумала забрать, а со спины ко мне прижался Танши, обвив руками талию и положив подбородок на плечо.

Как и когда чувство покоя и умиротворения сменилось совсем иным - не знаю. Просто в какой-то момент я ощутила поцелуй в шею, вызвавший волну сладкой дрожи вниз по позвоночнику, а следом за ней пришла другая, которую спровоцировали горячие губы и язык, коснувшиеся внутренней стороны запястья. А вот дальнейшее события запомнились мной урывками, яркими фрагментами калейдоскопа.

Помню, как меня целовали, перемежая поцелуи с ласками, которые становились все откровеннее и жарче. Как отвечала тем же, совершенно не думая о стеснении. Помню, как меня раздевали в четыре руки, как дразняще скользили по телу горячие ладони, безошибочно отыскивая самые чувствительные места и заставляя буквально плавиться от наслаждения. Помню прикосновения губ, на вдруг ставшей очень чувствительной коже, от которых становилось так сладко и горячо, как никогда прежде. И, конечно же, две пары глаз, взгляды которых я ловила на себе. Одни были очень темными, практически черными, а другие, наоборот, очень светлыми, сияющими. Такие разные, и такие одинаковые, как и мужчины, которым они принадлежали. Неистовое пламя и обжигающий лед, они уверенно вели за собой, открывая для меня новые горизонты реальности.