Все что осталось, это лишь эти воспоминания.

Ведь…. судьба позволила ему поставить точку. Закончив с этим делом он отправится в хранилище, где его погрузят в сон. И как многих до него будут использовать как источник зарядки артефактов. Этакую батарею. И когда концентрация сил спадет… Могут пройти годы, прежде чем его выведут из сна.

Так что… Все к лучшему.

— Я собираюсь заставить вас попотеть сегодня, ребята. Не подведите, еще не все, — затушив окурок произнес он

— Так точно, генерал.

От летней резиденции Атронов осталось лишь пепелище. Выжили не многие. Адриан Атрон сбежал.

Спустя пару часов, когда я поела и привела себя в порядок мы все собрались в гостиной. Я рассказала все, что со мной произошло. Сама же узнала, что перед тем как окончательно лишиться сознания Крис успел подать сигнал тревоги. На помощь ему тут же подоспел Рон, что ожидал нас в приемной мэра. Он уже вызвал Бастиана и Иля. Поставил в известность Итона. Связи боевого звена были все так же сильны. Именно от Итона пришел приказ не преследовать похитителей.

Кристиана отравили ядом малого гриаса. Существо отдаленно напоминавшее каракатицу. Яд дорогостоящий и действенный, особенно для восприимчивых к частицам Оро. Не убивает, но нейтрализует и действует на организм как очень и очень плохой алкоголь. После того как жертва приходит в сознание ее с распростертыми объятиями встречают все симптомы отравления токсинами сразу.

В целом, по словам магов, все средства, что использовались в «нашем деле» были можно даже сказать «нежными», «дамскими». Это соотносилось со словами герцога Атрона.

Маги сильно ошибались, думая, что меня это успокоит. Чем больше я слушала их тем сильнее было поднявшееся внутри возмущение.

Да как они вообще посмели? Кто им дал право?!!!!

Дом трещал и гудел со мной в унисон. С потолка сыпалась пыль, а лампы мигали и раскачивались.

Я сидела молча в своем кресле у камина и смотрела на бушующий в его недрах огонь. И в тот миг мне казалось, что мы с ним едины. Меня вовсе не волновало, что стены трещат, а потолок грозится обрушиться.

Домочадцы сидели молча. И возможно гнев бы нарастал и нарастал, если бы не Юли, которая просто напросто заплакала. Девчушка за все время что живет в Доме стала веселой, шебутной и улыбчивой девочкой, что влюбила в себя всех в этом доме.

Приложив усилия, чтобы успокоиться и попривыкнув к тяжелому дыханию, что появилось следом за стальным обручем, опоясывающим грудную клетку и болью у лопаток я договорилась с Домом. Через несколько минут стены и половицы перестали трещать, пыль осела, свет перестал мигать, а люстры качаться. Юли все так же плакала, но уже не так испуганно.