- Даш, ты что. Это же Святое Слово!

- А он нечистая сила. Но я все равно не могу. Это как котика утопить. Он, между прочим, наш суп испортил в первый раз. Но мы же его не утопили.

- Он его испортил с целью сожрать. Потому что вкусно очень. А здесь на лицо полноценное вредительство.

- Все равно это жестоко! - Не согласилась я. - Не будем. Пусть живет.

- И ты будешь голодать из-за него?

- Мы что-нибудь придумаем. – Сказала я. – Я вообще-то не голодная. Я же тебе еще не дорассказала, как у меня остаток дня прошел. Помнишь, того водителя, который меня вчера подвез? Я его сегодня опять встретила в городе, с его дочками. Кстати, он придет к нам в гости. Ну, так вот, я шла-шла, вся такая расстроенная, а тут он. И накормил меня сладостями. Так что я не голодная. Садись, кушай.

Немного успокоенный священник сел, а домовой опять спрятался.

- А почему ты была расстроена? – Спросил Йохан, связав весь мой рассказ в голове и найдя в нем логические не состыковки.

- Я встретила взбешенного ректора, и он меня обидел. – Нахмурилась я, снова вспомнив эту некрасивую сцену в выставочном зале. – Меня давно никто так не поливал грязью.

- Он что? – Воскликнул священник. – Да он охренел! Ну, я ему!

И не слушая возражений, он схватил сумку и выбежал на улицу. На столе осталась сиротливо стоять тарелка с воткнутой ложкой.

- Молодец. Довела мужика. – Сварливо заметил домовой. – Ну и сучка же ты!

Не став переодеваться, я побежала за священником в домашнем платье, но догнать не смогла.

ГЛАВА 10. ДРАКА И ОТРАВЛЕНИЕ РЫБЫ

ГЛАВА 10. ДРАКА И ОТРАВЛЕНИЕ РЫБЫ

Хотя я бежала так быстро, как могла, однако догнать священника у меня не вышло. Мне показалось, что он исчез в четырнадцатом мире, но мир был большой, и побегав по вокзалу, я так никого и не нашла. Было тихо, и уже темно. Поэтому, я не придумала ничего лучше, кроме как побродив между дилижансами, вернуться домой.

- Не догнала? – Спросил домовой.

- Нет. – Кратко ответил я.

- Я там убрал все. – Протянул Степан. – Помыл. И супчик сварил овощной. Иди поешь, а?!

- Не хочу. – Произнесла я. Есть в самом деле не хотелось. При мысли о еде меня начало подташнивать. А при мысли, что Степан мог и наплевать в суп, тем более стало грустно.