Феникс прищурился.

— Это говорит Дженна или Миоко-сан? — сказал он. — Почему ты вдруг захотела биться с Танасом?

— Он убил мою Духовную Сестру! — воскликнула яростно я. — И моих родителей, и множество Первых Предков и Защитников, и он будет убивать нас и стирать наши души, пока мы не остановим его.

Феникс поднял ладонь, останавливая мою ярость.

— Я ценю причины, Дженна, — осторожно сказал он, — но Гоггинс и Калеб это не одобрят. Это подвергает тебя опасности.

— Я всегда в опасности, — возразила я. — Ты говорил, что у меня боевой дух. Ты напомнил мне о моей прошлой жизни самурая, когда, как Миоко, я едва ли нуждалась в твоей защите.

— Не в том смысл, Дженна. Я хочу защищать тебя, — заявил он. — Это мой долг.

— Я понимаю, — я чуть смягчалась. — Но это не повод для меня не сражаться за себя, за Свет. И ты первым поставил меня на этот путь. Асани хотел научить меня использовать топор!

Феникс смотрел на меня звездными глазами, в которых был вопрос.

— С твоего исцеления в пустыне ты другая. Что произошло с тобой в вигваме?

— Ничего, — я пожала плечами.

Но он глядел на меня, словно искал в моей душе.

— Что тебе сказал Эмпоте? Это связано с Пророчеством?

Я удерживала его взгляд еще миг и сдалась.

— Ладно… — признала я. — У меня был su’mach. И теперь Эмпоте верит, что я из Пророчества.

— Это так? — сказал Феникс с ожиданием на лице.

— Откуда мне знать? — раздраженно сказала я. — Даже Калеб не знает! Или не хочет говорить.

Феникс притих, задумался. А потом сказал: