— Почему ты не сказал раньше? — сказала я, их постоянные споры стали понятнее.

Феникс пожал плечами.

— Ну… у нас не было времени с того, как ты спасла меня.

Я с упреком посмотрела на него.

— Было много времени в ночь похода по пустыне, — отметила я.

— Пожалуй, да… — признал Феникс, — но я не хотел лезть в это тогда, Джуд была за мной. Наши отношения сложные, если не хуже.

— Как отношения с твоим Духовным Отцом, Гоггинсом? — спросила я.

— Нет, там все прямо, — ответил Феникс, хмурясь. — Он всегда злится на меня, в любой жизни.

— Почему так?

— Потому что я еще жив, — сказал он странным сухим тоном.

Я нахмурилась, ошеломленная причиной.

— Разве это плохо? — сказала я. — Особенно, для Защитника Души.

— Не в его глазах, — объяснил Феникс сквозь зубы. — Он потерял своего первого сына — моего Первого Брата Джабали — из-за Танаса. Думаю, он хотел бы, чтобы это был я.

Моя ладонь прижалась ко рту в шоке.

— О, мне так жаль, — я заметила боль отказа в его глазах. — Я не знала, что у тебя был брат… Я не помню его в своих Проблесках.

— Это было давно, — печально сказал Феникс. Он сел на край платформы, опустил веер и глядел в темнеющую глубину купола.

Я села рядом, мы молчали миг, наши ноги свисали с края. Потом Феникс продолжил:

— Со смерти Джабали мой Духовный Отец злился. Наверное, это питает его. Заставляет идти через года, бороться за души Первых Предков и с Танасом и Охотниками.

Феникс горько смотрел на удлиняющиеся тени, я вспомнила слова Вивианы о Гоггинсе: «Он молот, а не скальпель… Я напоминаю себе, что для него важно лучшее для меня». Я опустила ладонь на руку Феникса.

— Он, наверное, боится потерять и тебя, — предположила я.