Мир вокруг меня стал размытым, и я рассмеялся от прилива крови. Это безумие.

Возбуждение гудело в каждой частичке моего тела, пока он не остановился на северной части стадиона Питбол, споткнулся о бугор, и мы рухнули в грязь. Я рассмеялся, когда он перекатился, поднялся на ноги и с ужасом осмотрел себя.

— Блядь, — прошипел он.

— Все в порядке, я справлюсь. — Я вскочил на ноги и направился к нему. — На этой неделе я выучил очищающее заклинание». Я протянул руку, начиная счищать грязь с его одежды, и его глаза с надеждой расширились. — На кого ты пытаешься произвести впечатление? — поддразнил я, когда он поправил волосы, и его мышцы напряглись.

— Ни на кого. Но мы не сможем трахаться, если будем выглядеть как дерьмо, — раздраженно прорычал он. Его горячая голова взрывалась по нескольку раз на дню, но я всю жизнь жил под крышей самого злобного Дракона в Солярии, так что ничего страшного в этом нет.

— Точно, вот поэтому ты и выглядишь готовым сломать кому-нибудь шею, — прокомментировал я с косой ухмылкой, и он пожал плечами, нахмурившись, однако, так и остался на месте.

Я закончил счищать с нас грязь, и мы направились к металлической двери в высокой стене стадиона. Я постучал по ней костяшками пальцев, сердце заколотилось в груди, пока мы ждали ответа.

В центре двери открылась щель, и оттуда выглянули два ярких глаза. — Назовите свои имена! — воскликнула Джеральдина.

— Ксавьер Акрукс, — сказал я.

— Хэдли Альтаир.

— Вас нет в списке, прочь, язычники, — зашипела она.

— Нас прислал агент Фокси, — быстро сказал я, и ее глаза сузились.

Наконец она отступила назад и провела пальцами по щели. Заклинание ударило меня в грудь одновременно с Хэдли, и от его силы мы отступили на шаг назад. По моей коже пробежал холодок, и я задрожал.

— Что это было? — потребовал я.

— Заклинание раскрывает все иллюзии, под которые вы могли маскироваться, — объяснила Джеральдина. — Вы прошли испытание. Проходите! — Дверь распахнулась, и Джеральдина предстала перед нами в кружевной маске, закрывавшей верхнюю половину ее лица, и в струящемся розовом платье, которое плотно облегает ее фигуру. — О, мой дорогой Ксавьер! — Она крепко обняла меня, сильно прижав к себе. — Я очень рада, что ты наконец-то присоединился к нам.

— Спасибо, — сказал я, когда она отпустила меня, и я одарил ее яркой улыбкой. Когда позже у меня появится возможность, я собирался застать ее одну, чтобы спросить о маме, но сейчас я не могу рисковать и спрашивать что-либо.

Хэдли закрыл за нами дверь, и я окинул взглядом длинный коридор, но ничего, кроме тишины, не услышал. Где, черт возьми, все?