— Здесь ничего не найдем. Надо идти к Лазоревому Озеру, — предложила Мери и, перехватив корзину поудобнее, грозно посмотрела на мужа, который уже собрался с ней спорить.

— Туда идти почти час!

— Зато там можно найти царский гриб.

— Он вкусный, — мечтательно согласился Ормас.

— Он дорогой, — тут же осадила его жена, безжалостно руша мечту поплотнее набить брюхо.

Переругиваясь и проклиная друг друга, они добрались до озера, когда роса на траве уже начала подсыхать. Солнце светило, скользя игривыми лучами по водной глади, солнечными зайчиками прыгая по берегу и слепя глаза.

— Ищи давай! — цыкнула Мери на мужика, который, притомившись, решил вздремнуть на берегу.

— Без тебя разберусь, — он только картуз на глаза опустил и, запрокинув руки за голову, устроился на мягкой траве.

— Бездарь. Неудачник. Сопля бестолковая, — причитала Мери ползая по прибрежной траве — царский гриб любил у воды расти. Только бы найти ярко-оранжевую шляпку! Где один, там и пять. Где пять, там и полкорзины. А если будет полкорзины, то можно будет продать и купить чего-то повкуснее хлеба, да куриных хребтов.

В высокую осоку она не лезла. Там гриб не прятался. Надо было искать шельм-траву с листьями, такими же большими, как у лопуха, но с розовой каймой по краю. Вот под такими листами чаще всего царский гриб и сидел.

Она еще издали заприметила куст, отдающий розовым, и поспешила к нему. Подняла большой лист, да так и села, уронив корзину на землю.

Под листом, среди мягкого мха сладко спал младенец. Крошечная девочка. Ее ярко-рыжие кудряшки обрамляли розовое личико, маленькие ручки сжаты в кулачки, а бровки насупились, словно малышка думала во сне о чем-то тревожном.

Мери попятилась и забыв о корзине со всех ног бросилась к мужу.

— Вставай, увалень тупоголовый! — грубо пихнула его в бок.

— Чего тебе? — рыкнул он, недовольно сдвигая шапку на бок.

— Я ребенка нашла!

Муж сфокусировал на ней подозрительный мутный взгляд, и понял, что жена не шутит торопливо поднялся на ноги.

— Где?

Ни говоря ни слова женщина побежала обратно к розовому кусту, настолько быстро, насколько позволяли трясущиеся телеса.

Ребенок все так же спал, прижав кулачок к щеке и забавно чмокая.