О нет, Катерина не злорадствовала. Просто ей ещё в той жизни довелось перенести чёртову прорву болезненных уколов, капельниц, три хирургические операции, не говоря о родах, и восстановление после инсульта — а Джейми-то ни с чем таким не сталкивался. Ему-то, поди, даже зуб никогда не вырывали. Поэтому…

Вообще она поняла, что тело Кэт не только более морозоустойчивое, чем её собственное, но ещё и обладает более высоким болевым порогом. Это очень облегчало некоторые моменты повседневной жизни женщины в средневековом замке, и Катерина надеялась, что облегчит и сейчас — если вдруг что-то пойдёт не так с Джейми или с мазью.

Когда они с Грейс явились в покои Джейми, то пациент лежал на кровати, при нём находились трое парней из его обычной охраны, и они, судя по всему, играли в кости — к кровати была придвинута лавка, а на ней — стаканчик и кубики. Интересно, он одной рукой управляется, или доверяет бросать за себя?

— Добрый день, — кивнула Катерина.

И добавила про себя: «…класс коррекции». Или группа в ПТУ. Скорее второе — Джейми ровесник Кэт, ему девятнадцать, парни его плюс-минус такие же. И на кого же они у нас тут учатся? На военное училище не тянет, ибо никакой дисциплины. Физкультурный техникум? Там тоже дисциплина. Впрочем, тренировки-то у них по расписанию, каждый день и много часов. Так что, может, и физкультурный, Катерина их учебных планов никогда не видела.

— Чего надо? — хмуро спросил Джейми. — Я ещё не решил, буду я с тобой связываться, или нет!

— Джон всё решил, твоего согласия не требуется. Соответственно, об обмене мы тоже с ним договорились. Я и вообразить не могу, зачем ты ему сдался, такой, как есть, как по мне — толку с тебя всё равно не будет, одни пакости. Но Джон считает, что здоровый ты ему нужнее полумёртвого. Поэтому — приступаем. Одна процедура или две — я решу в зависимости от того, что от тебя останется к вечеру после первой.

Джейми процедил сквозь зубы какую-то дежурную гадость, а Катерина продолжала командовать.

— Берём лавку, ставим так, чтобы можно было свободно подойти с любой стороны. Берём вот его, раздеваем и кладём на лавку. Как раздеваем? Полностью. Нет, ничего нового я там не увижу, вряд ли он отличается по конструкции от того его брата, за которым я была замужем, и ещё от тех мужчин, раны которых я лечила всё лето! Грейс, простыню.

Грейс постелила на лавку свежую простыню, а лавка была просто загляденье, а не лавка — широкая и достаточно высокая, наверное, на ней тоже кто-то спит.

— Если пойму, что это не помешает — разрешу положить подушку под голову, — хмыкнула Катерина. — Что-то ты тощеват, плохо питаешься, что ли?