Я должна спросить богиню и получить ответ.

Однако есть проблема. Существенная. Важных вопросов у меня два. Даст ли мне Айлира ответы на оба?

Старшие не заставили себя ждать. Вместе с прабабушкой я выходила из дома, чтобы обернуться драконом и отправиться к пещере.

Со мной никто не разговаривал. То ли давали время собраться с мыслями, то ли себя настраивали перед тем, как заставить петь первородное пламя для меня второй раз.

вообще-то подобное является вопиющим нарушением. К первородному пламени традиционно приносят младенца. Взрослым, за исключением главы рода, там делать нечего.

Однако моя интуиция кричала о том, что мне необходимо к пламени, и я была благодарна, что мне не стали препятствовать.

Я практически не обращала внимания ни на море, ни на сам полет и даже купание. Все мои мысли были заняты тем, чтобы четко сформулировать то, что я буду говорить Богине.

Как входила в пещеру осталось где-то на задворках сознания. Я неслась к пламени так словно это не мне позарез надо было к нему, а оно меня ждало, причем давно и явно уже утратило всякое терпение.

На краткий миг я устыдилась, все же Богиня говорила о том, что задать последний вопрос я смогу через месяц, а я этим периодом не воспользовалась. Но потом я вспомнила что Айлира все же сказала иначе: не раньше, чем через месяц. Следовательно, я могла обратиться к ней и через год, это не стало бы нарушением.

– Эстель! – крик прадеда звенел тревогой, а я словно только очнулась и уже обнаружила себя в объятьях пламени.

Напрасно так сильно испугался глава рода. Мне не причинили вреда, хотя вряд ли кто-то еще сможет повторить мой подвиг и мой способ пробиться к богам.

Если мне и было больно, то самую чуточку. Совсем небольшая плата за то, чтобы вновь оказаться в божественных чертогах и увидеться с той, что оберегала меня всегда, пусть и для того, чтобы свершилось пророчество.

Я опустилась на колени перед богиней, пока, не смея нарушать тишину и смотреть на нее. Мне нужно было немножко времени, чтобы прийти в себя после перехода. Тело, к сожалению, еще лихорадило, но я знала, что скоро это пройдет.

– Ты умница, девочка...

Ласковый шепот принадлежал не только Айлире. Унисон из голосов богов нежно касался моего слуха, и словно бы оседал на моих плечах невидимыми искрами, придавая больше уверенности.

Вот только с чем я была не согласна, так с тем, что я умница. Не я, моя мама, мой отец...

Я всего лишь должна завершить то, что начали они.

– Твоя мама любила небо, – вдруг произнесла богиня, которая оказалась очень близко ко мне, хотя до этого стояла в тройке шагов. – Она умела летать в человеческом обличье. Ее воздушные крылья – первое, чему она научилась, осознав свою силу.  На следующую ночь мир впервые рассказал ей о своей боли. Мариэле тогда едва исполнилось сорок лет.