Жалела ли я, что отдала наследство матери? Ни капли, считаю, что это справедливо. Все же мама никогда не имела отношения к графам Этвор. Ей нужны были эти земли, чтобы поставить последнюю, пограничную печать.

Что же касается герцогства тар Кальнесс, то оно остается моим, и однажды, если кто-то из моих детей захочет, сможет жить там и гордо носить титул знаменитого на весь мир деда.

Владыка не поскупился, и правда о том, кто подарил миру неожиданную радость и исцелил его, была объявлена всем.

Герцог Александр тар Кальнесс и герцогиня Мариэла тар Кальнесс вошли в историю как избранники богов, пожертвовавшие своими жизнями для того, чтобы этот мир получил новый шанс на счастливое будущее.

Биение их сердец теперь слышит каждый, кто приходит к жертвенной чаше в храме.

Воздвигались храмы богам, их имена громко звучали по миру, щедро лилась их благодать, одаривая своих, пусть и не всегда совершенных, созданий.

– Эстель, пора... – лорд Лекрой сиял как золотая монетка, именно ему предстояло вести меня под руку в храм, – девочка моя, как ты прекрасна!

– Спасибо, – я широко улыбалась и пыталась унять волнение.

Когда я вышла из портала, улица перед храмом взорвалась криками, оглушая и немного дезориентируя.

Нет, я знала, что вся столица соберется здесь, но, выходит, была не совсем готова к тому, что и услышу, и увижу...

На площади буквально яблоку негде было упасть! А от радостных криков заложило уши.

– Не пугайся, Огонечек, – шепнул мне прадедушка. – Поприветствуй тех, кто счастлив тебя видеть.

Это тоже традиции, невеста, должна встать перед храмом, приложить руку к сердцу и чуть поклониться тем, кто пришел проводить ее в новую жизнь. Ведь замужество считается именно новой жизнью.

Для меня этот небольшой ритуал прошел как в тумане, да и сам подъем в храм тоже. Наверно, немного очнулась я лишь тогда, когда ступила внутрь и увидела лица гостей.

Главы великих родов и старшие жрицы, правители соседних государств со своими наследниками и воспитанниками, расположившиеся по левую стену храма (буквально выстроившиеся в шеренгу), и наши с Аллианом родные и близкие, которые стояли по правую стену: мои маленькие воспитанницы жрицы, клыкастенькие будущие правители Ордара, гордо глядящие на своего наставника и заодно моего жениха...

Единственными, кто стоял возле ритуальной чаши рядом с Аллианом были Владыка с супругой и детьми...

Я поймала взгляд леди Адрианы и широкой ей улыбнулась. Пусть она из-за фаты не видит моей улыбки, но совершенно точно ее учувствует. А затем переместила взгляд на ее руки, где наряженная, сладенькая как конфетка, лежала малышка...