Кит открыл калитку, вошел в сад, и всё будто замерло, приготовившись встречать его. Кругом заросли вереска и плюща, точно в настоящей детской сказке. Скрипела калитка, из стороны в сторону мотались качели.

Кит шёл к особняку, вспоминая детство, и не верил своим глазам. Все обветшало. Он плохо помнил эти колонны и оконные рамы. В его памяти был только вечно злой отец, выпивающая за обедом пару рюмок мать и бесконечные ссоры. Вот чем был для Кита этот чёртов дом. Теперь особняк отдыхал, получив заслуженную отставку, и казался уже не таким зловещим, но все равно был всё еще слишком омерзительным.

***

Кит медленно шёл по саду, будто наслаждаясь прогулкой. Тут прошли его «лучшие» детские годы, хотя  назвать их так нельзя. Он вечно слышал крики матери, прячущейся от кашляющего отца, который умирал от рака лёгких, и собственные шаги, убегающего от этой жизни ребенка.

У калитки, ведущей к берегу озера, Кит остановился. Необъяснимый страх вызывало это место, от него с самого детства хотелось находиться подальше. Сейчас Киту тридцать, а не три, и он может пройти туда: шаг за калитку, на берег, который так и не был обследован одиноким мальчиком. Однако картина оказалась напрочь испорчена: на другой стороне озера была сильная шумиха, суетились полицейские и коронеры. Кит увидел, что из воды достают помятый «Шевроле».

- Кристофер Аллен, хозяин поместья, - коротко представился Кит и кивнул на свой «великолепный» дом на левом берегу.

Чтобы добраться до места происшествия, пришлось на машине преодолеть путь в три мили вокруг озера.

- Утро доброе, мистер Аллен. Дэн Корсо, коронер. Долго едите! Неужели такое шоу не видно из окна? - коронер ткнул в высокие окна особняка.

- Я приехал только что, вот талон на оплату парковки, всего тридцать минут назад я был в "Остине", - Кит протянул седовласому полицейскому талон, а сам всё-таки не удержался от того, чтобы посмотреть на машину, которую только что достали из воды. На месте водителя никого не было, зато на заднем сиденье стояло детское кресло, в котором сидел пристёгнутый к нему ребенок.

- Какого чёрта... - шепнул Кит, ероша темные волосы.

- Да. Мало приятного. Девушка, двадцати одного года, - коронер кивнул на документы, которые, на счастье, хранились в пластиковом пакете ещё до столкновения с водой.

- А где же она? - Кит, не особо смущаясь, огляделся по сторонам. Его непросто тронуть, своего интереса он никогда не стеснялся, а условности считал ниже собственного достоинства. Многие Кита называли бесцеремонным и отвратительным, но всё равно признавали его власть над собой. Сильных людей зачастую и презирают, и уважают одновременно. Это законно и справедливо.