Андреас не одну секунду обдумывал происходящее, прежде чем разжал руки, и, получив свободу, она отползла к краю кровати. Простыня неприятно охладила пятки. Лара выдохнула, чтобы проверить, насколько в комнате холодно. Когда изо рта пошёл пар, она в ужасе выскользнула из-под одеяла и принялась натягивать чулки.

За окном синел осенний предрассветный мир.

– Воздух ледяной!

– Оттого я и замёрз. – Андреас по-кошачьи свернулся под одеялом.

– Надо согреться. Нам ещё ехать часов шесть, и вряд ли на улице теплее, чем в доме.

– Я знаю быстрый способ согреться, – неожиданно бодро сказал бывший кот.

– Я тоже, – отозвалась Лара, кидая в него подушку. – Нужно просто выпить горячего.

«Или горячительного» – вспомнила она и втиснула ноги в башмаки.

– Я скоро приду.

Лара спустилась вниз и, погрев руки у догорающего очага, вышла в студёный двор. Зайдя в каретник, она открыла дверцу золочёной кареты и сунула руку под сиденье. Три ящика коньяка были на месте.

Вернувшись в комнату с бутылкой, Лара замешкалась на пороге – одетый Андреас сидел за столом и разливал по кружкам что-то дымящееся.

– С завтраком придётся обождать, зато хозяйка поделилась кипятком, – хвастал он, опасно приподняв котелок. – Что там у тебя?

Лара смущённо показала бутылку.

– Ох ты ж. Ну и кто из нас пьяница? – злорадствовал Андреас.

– После знакомства с тобой я задаю себе тот же вопрос, – кивнула она. – Отнесу бутылку обратно.

– Неси сюда! Сделаем глинтвейн, только без пряностей и с коньяком.

Андреас привычным движением откупорил бутылку, плеснул в кружку янтарной жидкости, и больше Лара ничего не помнила. В следующий – уже осознаваемый – миг она сидела на козлах кареты, прижимая бутылку к груди.

«Как я сюда попала?!»

Лара осмотрелась – Андреас в камзоле из чёрного бархата стоял внизу перед Адской Тьмой и прочими запряжёнными кобылами и тряс обширной бумагой.

– Вот, глядите. Мы находимся здесь, а надо нам туда, где написано «Дрезден». Всё ясно?