…Из ноздрей рыжей кобылки валил пар, а Оскар, держа ее под уздцы и ожидая конюха, ласково похлопывал ее по шее и что-то говорил на ухо. Он сбросил меховой капюшон и стоял ко мне в пол-оборота. Я как-будто увидела его в первый раз…

Крепкая, но очень ладная фигура. Густые отросшие волосы он откинул назад. А сквозь легкую щетину я видела смугло-румяную щеку и четкий очерк скулы. Кобылку подхватил под уздцы конюх, а Оскар резко развернулся к карете - так, что взметнулись волосы, сделал пару шагов и протянул мне руку.

-- Ты устала, Мари? Сегодня сможешь отмыться и отдохнуть, а все дела отложим на завтра.

Он устал за дорогу значительно больше меня – ехать среди пуховых подушек, в окружении обернутых в ткань теплых кирпичей, грелок и меховых пледов все же было значительно легче, чем верхом. А если учесть, что он только начал обучаться, думаю, он устал гораздо сильнее, чем я. Однако, первое, что он сделал – побеспокоился обо мне.

Я оперлась о крепкую ладонь в большой кожаной перчатке, посмотрела ему в глаза и первый раз подумала про себя: «Это мой муж, и я его люблю.»

Именно в этот момент между нами и проскочила та самая пресловутая искра, сотни раз описанная в дамских романах. Каким-то завораживающим движением Оскар потянул со своей руки огромную перчатку, протянул руку и, слегка коснувшись моей щеки, так, что у меня перехватило дыхание, тихо сказал:

-- Какая ты красивая, Мари!

Краска бросилась мне в лицо, щеки заполыхали…

Нам отвели большую и довольно удобную гостевую комнату, и Оскар, помогая мне разобрать вещи, заметил:

-- Послушай… У знатных дам должна быть, кажется, какая-то личная прислуга? – он вопросительно глянул на меня и уточнил: -- Эта… как ее… ну, короче – горничная, вот! Она там всякие прически делает, – он немного помолчал и неуверенно глядя на меня, добавил: -- И еще какую-то фигню, наверное?

Я засмеялась. Не то чтобы я так уж хорошо разбиралась в горничных, но почему-то определение «всякую фигню» меня очень позабавило. Ободренный моим смехом Оскар заявил:

-- Все же ты -- баронетта! Надо бы тебе кого-то нанять.

Договорить он не успел. Вошла пожилая солидная тетенька в белом длинном фартуке и смешном чепце. Впрочем, от ее услуг я тут же отказалась и отправила из комнаты.

-- В чем дело, Мари? Чем тебе эта тетка помешала?

-- Ты действительно не понимаешь? Оскар, у нас с тобой слишком мало приличной одежды. Если она будет разбирать вещи – она это увидит. Нам вовсе не нужны сплетни о том, что мы нищие. Пока что нам вполне удается наводить тень на плетень и выглядеть более-менее обычными высокородными. Но сундук с одеждой у нас полупустой. Там только белье на смену.