— Я буду жаловаться, — процедила сквозь зубы. Вышло не слишком грозно, очень уж покраснели мои щеки и дыхание от волнения перехватило.

А инквизитор будто бы забавлялся. Кончиками пальцев провел по разгоряченной коже, от ключицы до подбородка, зарылся пальцами в волосы, наклонился ближе, обдавая меня своим дыханием. И если бы оно было смрадным! Нет, морозная свежесть, будто специально перед представлением зубы чистил.

Представление…

Я успела ухватить последнюю мысль за самое окончание и настойчиво потянула на себя. Ранее не приходилось иметь дело с настолько высокопоставленными представителями контроля за одаренными, а потому и про их методы я ничего не знала. В обычной-то управе просто сажали на скамеечку за решеткой и ждали: либо пока раскаешься, либо пока место понадобится кому-то более опасному. Потому больше двух часов я в управе не проводила. Да и то — по малолетству, пока силу свою глушить не научилась.

А сейчас… Я хотела было подумать что-нибудь умное, но наглые пальцы инквизитора начали поднимать подол, ощупывая лодыжку, скользя по голени и подбираясь к самому главному — пристегнутому к бедру — увы, с внутренней стороны, отчего моя походка была сродни уточке — еще одному незаконному зелью. Подобного произвола я допустить не могла, даже зная, что намерения у инквизитора самые благие — как никак обыск проводит.

— Ааааа! — завопила я на все здание, отскакивая назад и больно — аж искры из глаз посыпались — ударяясь спиной о дверной косяк.

Маг поморщился и щелкнул пальцами, на корню обрывая мой концерт.

— Проходите в кабинет, Эвильен. — Он отступил в коридор, перекрывая мне путь к отступлению. — Продолжим наше знакомство внутри.

Я отчаянно покачала головой, раз уж права на крик, как и на любое другое вербальное проявление недовольства, меня лишили. Сложила на груди руки — и тут же пожалела. Талия и все, что ниже, оказались беззащитны.

Хмыкнув, инквизитор сжал мои бедра, отчего я бы застонала от боли, если бы могла, — бутылек впился прямо в кожу — и переставил на пол кабинета.

Дверь грохнула, как крышка гроба моей свободы.

— Раздевайтесь, Эвильен, — приказал мужчина, занимая единственное — видимо, чтобы гости не расслаблялись, — кресло.

Я покачала головой, хотя после его «объятий» хотелось задрать юбку и растереть пострадавшую кожу. Но не в присутствии же мужчины этим заниматься! Я все же честная девушка, пусть и не совсем чистая на руку. Но сама своих услуг я никому никогда не навязывала. Так пусть и запишут в протоколе!

— Запишем, не волнуйтесь, — заверил меня маг, одаривая довольной улыбкой. — Но об услугах хотелось бы подробнее. Как много, как часто, все ли клиенты остались довольны?