Тоже не соврал. Умолчал о том, что, узнав такую весть, брат вырвал сердце Сальваторе Вега, который находился в тот момент рядом и просто попал под горячую руку.

– То есть не бароны устроили пожар? – уточнила, словно не поверила услышанному.

– Не они, – кивнул, заведя руки за спину, перекрестил и сжал в кулаки. – Мы с братом. Он начал, я довёл до конца. В назидание всем тем, кто в будущем решит снова напасть на огненный клан и в частности на нас с братом. Чтобы наглядно видели, что их ждёт.

Пауза. Недолгая. Но и вместе с тем длиною в вечность. Спустя которую девичья ладонь взметнулась выше, обхватила моё лицо. И повернула так, что не смотреть на неё уже не получалось.

– Вы устроили пожар, – повторила за мной, а во взгляде всё то же неверие. – Это я поняла, – кивнула своим же словам. – Не поняла только, почему бароны не вернулись. Они… тоже сгорели? Там же. Все, – закончила совсем тихо, глядя на меня с ожиданием.

И ох, как мне захотелось ей соврать. Но я не стал.

– Все, – повторил за ней. – Я не позволил уйти ни одному из них.

Неверие в фиалковом взоре никуда не делось, лишь стало ярче. Вместе с проступившими слезами, отравившими моё сердце хуже самого болезненного яда.

– Ты? – мотнула головой в отрицании. – Их. Всех. Сжёг? Ты… – снова качнула головой несколько раз.

Отшатнулась.

– Нет. Ты же не серьёзно? – уставилась на меня с откровенной мольбой. – Ты же не можешь сказать мне, что ты и правда убил Сальваторе Вега? Ты. Тот, кто… – опять замотала головой в отрицании. – Нет. Не может этого быть. Иначе ты ведь не мог… так… со мной…

Я смолчал.

Да и что тут скажешь?

Что я не знал в тот момент, что причиняю боль собственной паре?

Или что не думал о том, что вообще причиняю кому-то боль, считая содеянное справедливым?

В конце концов, даже если бы жалел, именно это деяние привело меня к ней, а значит оно того стоило.

Вот и оправдываться никак не стал.

Просто смотрел на неё и ждал, когда заполонившее её отчаяние выйдет наружу. Правда вместо этого пополам согнуло меня самого. Вместе с пришедшей по нашей связи болью от безысходности. Резануло тупым ножом по грудине, вынуждая пасть перед ней на колени.

– Лия…

И опять – сплошное отрицание.