— Уточни.

— С тех пор, как мы знаем о возможности заключения сделки, всё время поднимается эта тема, озвучивается одно и тоже. Складывается впечатление, что нам пытаются промыть мозги. Вдолбить единственную истину, чтобы в конце концов она стала нашим собственным решением за неимением альтернативы.

Дмитрий не отвечает, держит паузу. Это не играет ему на руку, и по собравшейся толпе пробегают глухие возмущения.

— Мы что, собираемся поступить как трусы? — спрашивает Марсель.

— Будто в первый раз. — Снова комментарий от Бена, и снова «в кулак».

— Не логичнее было бы сначала разобраться с предателем? — спрашивает Татьяна.

Я нахожу её стоящей у подоконника. По левую руку от неё — Евгений, по правую — Антон. Уровень серьёзности этого трио где-то так же высок, как раздражение Бена и искреннее непонимание Марселя.

— Мы работаем над этим, — с напором произносит Дмитрий.

— Ага, играем в «угадайку», кто на такое способен, а кто — нет.

— Мы все знаем, кто относится к первой группе, — подаёт голос тётя Аня. Она делает несколько шагов до того крохотного островка свободного места, где до этого Дмитрий стоял и вещал один. — Никого не хочу обидеть, но только в каждом страже я уверена как в себе. Потому что связанные не просто словами, а клятвой, никогда не станут нарушать их и помогать кучке бродячих собак выпускать на свободу преступников, ранее пойманных с таким трудом.

— Мам, один из тех, про кого ты так «завуалированно» говоришь, спас мне жизнь, — напоминает Ваня. — Не все оборотни — преступники. Как и не все стражи — честные люди. Нужно проверить всех.

— Согласен, — говорит Дмитрий. — Но считаю, что начинать нужно с очевидных претендентов.

Дмитрий говорит о Лизе, Тае и Боунсе. Ему плевать, что все они разве только из шкуры вон не лезут, чтобы всячески нам помочь. Всё, что он видит — это их принадлежность к противоборствующей стороне. При этом он совершенно не берёт в расчёт то, что при достаточной мотивации на сторону врага может переметнуться кто угодно.

— Оборотни…

— Не все из оборотней хотят войны, — обрывает Дмитрия Ваня.

— Пока всё, что видим мы, доказывает обратное, — наседает Дмитрий, не понимая, что кроме его правды вполне может существовать и другая.

— Хаос для нас хуже смерти, — произносят за моей спиной. Оборачиваясь, я вижу Боунса. Кажется, словно между нашей последней встречей и сегодняшней прошло едва ли больше пяти минут. На оборотне та же одежда, у него тот же осунувшийся усталый вид. Даже запах, сопровождающий его, тот же — машинное масло и одеколон. — Те, кто поддаются хаосу, становятся омегами и теряют рассудок. Не все, но абсолютное большинство оборотней предпочтут пойти за тираном, деспотом и убийцей, чем остаться одним и медленно сходить с ума. — Я делаю шаг в сторону, когда Боунс проходит мимо. Он протягивает ладонь Дмитрию, и тот жмёт её в приветственном жесте. — Трещина по отношениям в стае Амадеуса пошла ещё тогда, когда он привёл в стаю Ольгу. Но они не хотели смерти своему альфе, это было бы неразумно. Разве что не было среди его приближённых того, кто был бы не против подсидеть Амадеуса на тёплом местечке.