Я знала, что он имел в виду Героя из «Героя и Леандра», потому что мы только закончили «Двойных Героид» на его занятии. Наверное, это было первым, о чем он подумал: как плохо было учить поэзии, которая заканчивается двойным утоплением, того, кто утонул до того, как он раздал наши сочинения. Но все читали «Герой» и думали о персонажах фильма или глупых воинах из поэм. Люди, которые жили и умирали, начиная войны, ведя их или заканчивая; где-то всегда была война. Они забыли о настоящем Герое, который был просто девушкой.

И заголовок восприняли плохо.

Кэлли Мартин, управляющая «Спар» в Дэли, прошла от двери к двери с тачкой, собирая все копии, какие могла — я не отдала ей наши. Она выбросила их на крыльцо мистера МакКиннона, где, говорят, Том Крофтер пописал на них, но только на заднюю страницу из уважения. Он старался избегать фотографии девушки, найденной мертвой в озере на Фестивале Фесмофории.

Герой Дэли.

Я расскажу вам кое-что о Бри Давмуа — она не была Героем.

Бри Давмуа была моей лучшей подругой почти всю мою жизнь, пока не стала той, кого я ненавидела больше всего в мире. Порой опускалась на второе место, зависело от дня.

Три месяца назад были Бри и Кори, Кори и Бри, произносились как одно слово, к ним относились как к одному созданию с двумя головами, мини-гидра. Фотография, которую мистер МакКиннон использовал в газете, была нашей, взятой со школьного сайта, но он вырезал меня, и осталась только она. Я уловила иронию.

Хоть он старался, вырезая, было видно изгиб моего уха, прижатого к ее, сочетающиеся серьги в виде двойной спирали, из-за которых мы оказались под домашним арестом два лета назад: я на неделю, а Бри — на все каникулы. Мы держались за руки, пока игла прокалывала уши, пульс бился в такт ритму песни, под которую топала ногой мастер.

Я не хотела пробивать уши, но Бри умоляла не пускать ее туда одну. И когда я получила заражение — конечно — Бри настояла, чтобы я оставила серьги, поклялась, что не сниму их. И печальным было то, что, когда мы пришли в школу в первый день осени, кольца были скрытыми под волосами, и казалось, что это того стоило.

Я должна была тогда понять, что она была змеей: она поменяла свои кольца со стальных, которыми уши пробили, на меленькие серебряные, и мы уже не сочетались.

Словно заголовка было мало, мистер МакКиннон растянул фотографию и напортачил, сделав ее челюсть слишком широкой, а лоб — огромным. Если бы это не был ее некролог, я бы смеялась от ее лица мутанта. Если бы это не был ее некролог, я раскрасила бы ее зубы черным, нарисовала бы монобровь, добавила бы волосатые бородавки. Выколола бы ей глаза циркулем из набора для математики. Приклеила бы к кукле из травы и волос, слюны и крови, попросила бы Фурий проклясть ее за ее преступления. Но это был ее некролог, так что смысла не было — худшее уже произошло.