И пока он говорил, то, где я очнулась, пришло в движение, поворачиваясь в горизонтальное положение. А как только поворот был закончен, то меня плавно опустило на заднюю стенку, и жидкость начала куда-то уходить. Лишь с её полным уходом верхнее стекло бесшумно раскрылось, позволяя существу сделать сказанное.

Он действительно откуда-то взял огромное одеяло, сделанное из ткани очень похожей на кашемир. Укутал в него и одним движением поднял меня на руки, подхватив по колени и плечи. Именно в этот момент, когда ткань коснулась кожи, я поняла, что абсолютно голая! Отчего сжалась комочком в четырёх руках существа.

- Эри, ну что ты? – вновь по-доброму пробубнил он. – Ты чего? Меня застеснялась, малышка? – и по-доброму засмеялся.

А вот мне смешно совершенно не было.

Мы двигались по длинным серым коридорам совсем без окон. При этом никого в них, кроме нас, не было. Даже звуков жизни я не слышала, но старалась разглядеть всё, чтобы понять, где я или что видится. Галлюцинации были слишком уж реалистичными, но вдруг они что-то да значат, и так моё подсознание пытается со мной говорить?

А вообще… что я помню из последнего?

Вот процедуры с Татьяной Ивановной, резкое ухудшение состояния и обморок. Больше ничего не было между этим и пробуждением в той капсуле. Настораживало ли подобное? Скорее да, чем нет. Кажется, будто я просто уснула и вижу чересчур реалистичный сон, который никак не желал отпускать меня из своих оков.

- Ты так тиха, - тяжело вздохнуло белокожее существо. – Если тебя что-то беспокоит, лучше скажи, и мы вернёмся к диагностике. Аруат отличный специалист… Хочешь, мы прямо сейчас свяжемся с твоими родителями? Леди Лаона очень волнуется за тебя. Зарт, наверняка, уже выпустил своих ищеек по следу злоумышленника.

Имена сыпались из него, как из рога изобилия. Я бы даже поверила в существование всех этих людей, если бы могла. Но мне ничего не говорили ни они, ни их характеристики, которыми он их наделял.

Вот только, кажется, что моё молчание только больше напрягало его, заставляя нервничать сильнее. Поэтому, когда мы оказались в огромной комнате, просто заполненной различными мягкими игрушками и подушками и окрашенной в ядовито-розовый цвет, он осторожно опустил меня на огромную кровать и стал что-то нажимать на своём широком браслете на… верхней правой руке.

Я старалась смотреть за его действиями, чтобы отвлечь себя от ядерного цвета вокруг, от которого уже начинало рябить в глазах. Из матовой поверхности на сантиметров тридцать вылетел серебристый луч, чтобы тут же расшириться в стороны и стать чем-то вроде экрана. А уже несколько секунд спустя на нём появилось изображение вполне себе человеческой женщины.