Восемь лет назад мне на руку поставили блокирующую печать. Эта печать перекрыла мои магические потоки, мешала колдовать, оставив лишь воспоминания и надежду на то, что когда-нибудь все изменится.

Я же блокировку ставить не собиралась. Сжав вторую руку в кулак, медленно и целенаправленно рвала нить за нитью. Сначала самые тонкие, затем двигалась все дальше и дальше, подбираясь к крупным артериям.

Это действо давалось мне с трудом. Не столько физически, сколько морально. Я ломала человека, лишала его магии, уничтожала даже намек на нее. По сути, это было варварством, кощунством. Одаренного нельзя лишать магии. Однако я сознательно пошла на этот шаг. Что может быть хуже смерти для столь великого мага, как его преосвященство? Что для него ценнее всего на свете? Даже ценнее власти? Его дар. И я его сейчас отнимала.

Я улавливала его боль, отчаяние, злость и внутреннюю мольбу. Чувствовала и заставляла себя продолжать. Внутри меня все сопротивлялось этому. До тошноты, до дрожи в пальцах и звездочек перед глазами. Уверена, потом меня будет долго выворачивать, но сейчас… сейчас я замерла у последнего магического канала. Он еще мог творить чудеса, небольшие, но мог. Мог помнить заклинания, как помнила я.

Рывок и последняя нить, связывающая верховного с магией, осыпалась прахом в моих руках, а я дернулась наружу, убирая пальцы и отворачиваясь.

Я ненавидела его преосвященство за смерть своих родителей, за боль, которую он причинил мне, братьям, бабушке. За прозябание, на которое обрек нас. Однако это не мешало мне жалеть его.

Я резко отвернулась и отступила назад, тяжело дыша и прижимая руку к груди, где так ныло сердце. Надо же, я лишила человека магии, но и сама при этом испытывала боль. К горлу подступила тошнота, закружилась голова, болезненно сжался желудок.

— Ты поступила правильно.

Лейсар снова оказался рядом. Бережно обнял и прижал к себе, дав возможность выдохнуть, почувствовать поддержку, которой мне сейчас так не хватало.

— Я все сделала, — тяжело вздохнув, прошептала я.

А потом уткнулась носом в его шею и вдохнула ставший уже родным аромат. Когда-то от дракона веяло стужей, сейчас же от него исходило тепло и такое необходимое ощущение близости.

— Верховный заслужил свое наказание, — коснувшись губами моего виска, добавил Лейсар.

— Да.

Только вот это не спасало от мук совести. Я и раньше уважала Силу и все, что с ней связано, а теперь, являясь ее хранителем, воспринимала ситуацию гораздо острее.

— Все будет хорошо. Теперь точно будет. Кстати, ты уже догадалась, где мы находимся? — неожиданно спросил дракон, отвлекая меня от грустных мыслей.