Я с любопытством смотрела на лица девчонок. Сейчас было видно, что это достаточно молодые девушки от двадцати до двадцати двух - двадцати пяти лет. Просто странный наряд добавлял им возраста. На некоторых лицах была растерянность, на некоторых - упрямое неверие. Тут их мне трудно осуждать, сама поначалу точно так же не верила и сопротивлялась фактам. К тому же нас вывели из гипностазиса за неделю до приземления, а этих, похоже, сегодня. Мужчины решили сберечь свои нервы. Зря это они.

Послышалось какое-то сопение, пыхтение, оханье и сдавленные вскрики, наружу из толпы девиц выбралась одна и она, слава Богу, была в нормальной одежде. То есть на ней были плотные тёмно-синие джинсы, джинсовая же куртка, утеплённая изнутри овчиной. Куртка была расстёгнута, под ней виднелась клетчатая фланелевая рубашка. На ногах ботинки типа берцев, с тяжёлой подошвой. Для полноты образа не хватало только шляпы - стетсона и револьвера на поясе. Хотя он может и есть, под курткой не видно. Девушке было лет двадцать, невысокая, ладненькая такая фигурка, короткая стрижка, светлые волосы, чуть скуластенькое лицо, вздёрнутый носик, сердито нахмуренные светлые брови. Загорелая. Это все, что я успела увидеть. Девчонка выбралась, волоча за собой большую сумку, типа тактической, с такими военные ходят, повернулась к остальным, бурчащим что-то ей вслед, и гаркнула.

-А ну, заткнулись, курицы! За утро уже всю кровь свернули нытьем!

Повернулась к нам и спокойно, с достоинством, представилась.

- Я Моника Каллиган, я из штата Юта. Сейчас студентка Аграрной школы в Айове. Ехала домой на пасхальные каникулы. Хотела деньги сэкономить на билете и поехала с этими на их автобусе. Подарки домой купила на те деньги. А девчонки - это члены общества девушек - евангелисток. Они ехали на свой съезд в Юту, вот мне и по пути с ними оказалось.

Я от изумления потеряла дар речи и смогла только прохрипеть - КТОО???

Моника терпеливо повторила – Девушки - евангелистки. Они ездят по всем штатам, проповедуют аскезу, умеренность во всем, воздержание и тому подобное. Им их евангелистская церковь платит жалованье, вот они и катаются по стране. В Юте в этом году у них съезд должен был проходить, они и ехали туда. И я с ними.

Моника вздохнула, помолчала и продолжила - Простите, леди, отсюда правда никак не вернуться домой? Родители и братья переживать будут обо мне. Я и не помню, что случилось. Ночь была, мы спали все. Сквозь сон услышала, что автобус остановился, кто-то зашёл в салон и все. Очнулась здесь. Рано утром дали какой-то гадости, сказали, что это еда. Я только кисель странный смогла выпить. Я не повар, но готовить умею, летом работникам на ранчо на дальних пастбищах часто приходилось готовить, ещё с самого детства. Если дадите из чего и где - так я попробую.