К искреннему удивлению Рика, он мало того, что не злился, так ещё и умиротворённо улыбался под стать буддийскому монаху, отрешившемуся от всего мирского. Неужели подсел на какие-то успокаивающие пилюльки? Да, довели они с сеструхой бедного папаньку.

— Ко мне вчера заглядывала Кейсара, — начал он издалека. — Её обеспокоили твои ночные прогулки вдоль территории их поместья. А учитывая твою репутацию, о которой уже ходят легенды в народе, понять причину этого беспокойства я могу.

— Подумаешь, разок прошёл мимо. От этого девчонки не залетают.

— И как это нужно проходить мимо, чтобы тебя кошаки подрали?

— Ну, может немного поболтал с одной кошечкой, сидящей на заборе. Чуть-чуть. А что до этих придурков, то я им усики и коготки тоже повырывал. Там ещё можно поспорить, кто кому сильнее навалял.

Улыбка дала трещину, и теперь как не пытался отец натянуть её обратно, она упорно соскальзывала, обнажая испытываемое им раздражение.

— Рикард, неужели ты не можешь подыскать никого из своих? Ладно, пёс с ними, с волчицами. Но ещё же есть гиены, шакалы… на худой конец еноты и лисы.

— Да никого я не ищу. Что ты сразу начинаешь… это так, разовое приключение.

— Если ты обрюхатишь кошку, скандал разразится немыслимый! — мгновенно вспыхнул он и шандарахнул кулаком по столу. Поскольку тот не разлетелся на щепки, родитель ещё вполне контролировал себя и свой гнев.

— Пап, много нервничать вредно для твоего здоровья, — назидательно отметил Рик, приподнял его руку и подул на кулак. — Так и пораниться можно, чё ты как маленький?

— Вот же засранец! Это ты у сестры…

Окончание фразы потонуло в бодром крике младшенькой, что наверняка сотряс не только их дом, но и стоявшие рядом. И крик этот не предвещал ничего хорошего ни для кого из старших. Ведь говорил он, что она снова откапала нечто такое, во что собиралась вцепиться бульдожьей хваткой.

— Папа! Мама!

— О небесный пёс, — простонал он, прикрыв ладонями бородатое лицо. — Вспомнишь солнце — вот и лучик…

— Папа! — Вел ураганом влетела в комнату, одним чудом не снеся дверь, которая уже целых две недели держалась на петлях — маленький рекорд. Взгляд шальных голубых глаз скользнул по Рику, как по предмету мебели, и, наконец, отыскал отца. — Чего не отзываешься?!

— Папы здесь нет, — он сполз в кресле и как-то весь скукожился, словно пытался слиться с интерьером комнаты. Комичности ситуации добавляло то, что в обивку сидения при виде миниатюрной дочери вжимался двухметровый здоровяк, весящий под сто пятьдесят килограмм. Вот где пролегала истинная сила — сила духа.