Были бы — подумала, прежде чем взрыв устраивать.

— Я так испугалась! — Теттенике снова всхлипнула, а потом вытерла нос рукавом и сказала. — Нельзя так пугать!

— Я не специально.

Слабое оправдание.

А вот восприятие все-таки возвращалось в норму. Надо же… потолок желтенький. Красиво. И цветы на нем. Причем потолок выложен мозаикой, как и цветы. Цветы красные. Синие. Яркие до того, что глаза режет. Или это тоже после взрыва?

— Мы… где?

— Там же… там… полыхнуло! И бахнуло. А потом как… над нами щит поднялся, но он хрустнул, когда бахнуло. И легионеры в стороны. И ты в сторону. Кони…

— Т-тоже в стороны?

— Н-нет. Закричали и побежали. И где теперь…

— Мне жаль.

Лошадей и вправду было жаль. Я со стоном села. Не сама. Теттенике сообразила помочь.

— И потом жуть… тварь верещит так, что… дом шатается. Камни сыплются.

Мда, натворила я… подвигов.

— Потом от тебя уже вынесли. Сюда. А оно как сгорело, так и кости рассыпались. Везде. И чище стало быть.

— Понятно.

Точнее ничего не понятно, кроме того, что мы пока вроде бы живы и это, несомненно, хорошо. Даже очень хорошо. Я потрогала голову, убеждаясь, что рога на месте. И вот честное слово, обрадовалась. Привыкла я к ним, однако.

— Драссар остался, — Теттенике снова носом шмыгнуло.

— А…

— Тут. Рядом. И Легионеры.

— И мы тут?