— Кто же станет ставить тебя в известность? — чуть пренебрежительно выдала Вивиана. — Я уверена, что во дворце подготовка к балу идёт вовсю. Ты просто давно не был у дяди, вот и не знаешь.

— Вчера мы с ним разговаривали.

— Ах, дорогой, по слухам, у твоего дяди такие проблемы со здоровьем, что немудрено, что он всё забыл.

Шарль прокашлялся, пытаясь не расхохотаться, я тоже с трудом сдерживала смех.

— Возможно, — довольно сухо согласился покрасневший Пьер-Луи, не желая больше спорить.

Вивиана могла сказать ещё множество забавных вещей, но тут дверь аудитории распахнулась, и оттуда выпорхнула сияющая Люсиль, поэтому Пьер-Луи вообще потерял интерес к собеседнице и двинулся навстречу моей подруге. К слову, он до сих пор ей не признался, кто он на самом деле. Возможно, зря, потому что в их отношениях после размолвки, о которой Люсиль мне так ничего не рассказала, появился некоторый холодок, который растопить могла только искренность. Но не мне учить монарха и уж тем более не мне открывать его тайну.

— Как успехи?

Он подхватил её на руки и закружил. Люсиль звонко засмеялась, запрокинув голову, и ответила:

— Сдала.

— И это нынче считается успехом, — неодобрительно протянула Вивиана. — Люсиль, тебе никто не говорил, что ты ведёшь себя вызывающе? Неприлично привлекаешь внимание.

Наверное, с точки зрения Вивианы, прилично привлекала внимание только она. Остальных следовало изолировать от общества. Или хотя бы от мужской его части.

— А тебе никто не говорил, что ты ведёшь себя как противная старая тётка? — заявила Люсиль, которую Пьер-Луи поставил-таки на пол. Осторожно поставил, как стеклянную вазу, требующую особо бережного отношения. — И нудишь, и нудишь. Чего тебе вообще тут надо? Мы не твои подруги, так ведь, Николь?

— Разумеется, — подтвердила я.

— Николь, — повернулась ко мне Вивиана, — общение с этой особой отрицательно влияет и на твоё поведение. Наши с тобой отношения всегда были очень тёплыми, почти сестринскими, и мне невыносима мысль, что ты могла от меня отвернуться из-за какого-то недоразумения.

Посчитав, что этими словами она поставила на место и меня, и Люсиль, Вивиана вернулась к тому, ради чего она вообще подошла к нам:

— Пьер-Луи, тебе же не составит труда раздобыть для меня приглашение?

— Приглашение куда? — заинтересовалась Люсиль.

— На королевский бал, разумеется, — сквозь зубы ответила ей Вивиана. — Тебя-то, милочка, во дворец никто не пригласит. А мне там непременно нужно быть.

Прямо она, разумеется, не сказала, но подразумевала, что раз уж помолвка Филиппа Третьего была расторгнута, то у него появилась уникальная возможность заключить новую не абы с кем, а с самой подходящей для этого кандидатурой, которой Вивиана считала себя.