Глубокая складка между бровей, сведенные к переносице брови и сжатая челюсть говорят о том, что он так же обеспокоен. Но это не удивительно. Ведь я и сама толком не понимаю, что произошло. Ведь я делала все по схеме…

— Поначалу все было хорошо... Но потом, что-то изменилось. Не знаю, как объяснить это чувство. Но с птицы будто бы сняли оковы.

Я снова поднимаю задумчивый взгляд и смотрю на ребят.

Калли сидит на стуле и теребит маленькое колечко на мизинце. А Ториан стоит возле кровати и задумчиво смотрит в окно. Правда не проходит и минуты, как он сдавленно произносит всего одно слово. Вернее имя:

— Катарина…

— Думаешь, что она могла разорвать связь? — нахмурившись, неожиданно задаёт вопрос принцу Калли, чем удивляет меня.

Он сжимает руки в кулаки и с уверенностью отвечает:

— Не думаю. Знаю.

— Тогда это объясняет причину того, почему Вика не смогла до конца приручить ворона.

— Что? Вы серьёзно? Думаете она стала бы так рисковать? — Я с сомнением смотрю на этих следопытов и в недоумение вздёргиваю брови.

— Как такового риска и не было. Точнее был, но лишь для тебя!

Ториан в упор смотрит на меня. Так, будто бы говорит мне: «Трудно быть паинькой и никуда и не влипать?!»

Я смотрю в эти карие глаза и хмурюсь, в очередной раз не понимая взгляда, что таит в себе злость. Поэтому закусываю губу и склоняю голову набок, чувствуя некую вину.

— Удар всегда приходится на того, кто подчиняет душу…

— Поэтому она так рьяно хотела подчинять разум, — не глядя ни на кого произносит Калли.

Ториан одаривает её задумчивым взглядом и говорит:

— Очевидно она заранее все просчитала.

— Посудите сами, — Я убираю книгу на стол и смотрю в упор на ребят. — Она не знала, что её вызовут на демонстрацию. Так? Как и не могла знать, что я буду её напарницей. Выходит, что она не могла это спланировать заранее. Логично?

— Хм. Вика права.