«Видимо, меня так и не вылечит» – с грустью подумал Стефан. «Хорошо хоть смеётся. Меньше проблем. Наверно поспешил я с женитьбой». Новый приступ смеха вызвал у Элен колики.

– Стефан, я тебя умоляю, хватит. Мне уже плохо от смеха.

– При чём здесь я?

– Видел бы ты своё лицо. А твои мысли вообще меня в гроб вгонят. Я умру, и моя смерть будет на твоей совести. У тебя есть совесть, горемычный?

Элен продолжала хохотать. Стефан боялся подойти, чтобы не спровоцировать ещё один приступ безудержного смеха. Зато Обормот ничего не боялся. Он потёрся о бок женщины. Мурлыча, обошёл вокруг Элен. Как собака лизнул её нос. Элен успокоилась.

– Ладно, посмеялись и будет. Пошли в карету, полечу тебя наконец-то.

Элен уселась в карете, устроившись поудобнее. Кот запрыгнул ей на колени, и женщина не стала его сгонять. Стефан покосился, но промолчал. Лечение заняло две минуты. Дольше собирались.

– Всё! Решено, когда приедем в имение, я буду учиться ездить верхом.

– Как скажешь, госпожа моя – и Стефан, подхватив её на руки, зашагал по дороге.

– Поставь меня, я же пошутила.

– А я серьёзно. Сказал – сделал. Чтобы я потом не слышал в свой адрес упрёки, что я не выполняю взятые на себя обязательства.

Элен обняла его за шею и зашептала на ухо:

– Главное, чтобы ты не забывал выполнять супружеский долг. Знаешь житейскую мудрость?

– Может и знаю. Какую ты имеешь в виду?

– Счастливая женщина – богиня, а несчастная – ведьма.

– Да, эту я знаю. Ты у меня будешь богиней.

– Мне уже нравится, что наши религиозные взгляды совпадают.

Пока такими темпами они добрались до имения, наступила глубокая ночь. Казалось, что прибытия хозяев, не ждали. Дом был не освещён и создавалось впечатление, что и не заселён.

– Ты, что не нанял слуг?

«Давно ли сама всё делала? – спросила сама у себя Элен. – А теперь, едрить-колотить, гляди ж ты, какая барыня, слуг подавай».