Я сидела на бортике фонтана в парке нашей Академии и болтала босыми ногами в воде. Она нагрелась от солнца и была приятной для меня температуры. Сегодня был жаркий день, один из последних перед началом осени, а значит, и перед началом учебного года. Но официально он ещё не начался, поэтому можно было и немного нарушить дисциплину - прийти в Академию в джинсах и футболке, а не в форменном платье, болтать ногами в фонтане, а не чинно прогуливаться по дорожкам парка.

Ждала я своих друзей, которые ушли получать новые учебники и расписание на первый семестр в этом году. Мы учились на разных факультетах, поэтому и расписание у нас было разное. Данька, то есть Даниэль, сын тети Нины и дяди Алесандро, мой двоюродный брат, учился на факультете водников, а мой самый лучший в мире друг Диль - на бытовом. А куда ещё можно определить домовенка? Да-да, вы не ослышались, Диль - домовой! Но для меня он самый настоящий человек и один из лучших людей, которых я знаю. Мы с ним вместе с пелёнок.

Сколько помню себя, Диль всегда был рядом. Можно сказать, что Диль - лучшая часть меня. Я взбалмошная, порывистая, если меня несет - все, прощай география, берегов не вижу. Могу брякнуть что-то и, походя обидеть человека своей правдой. Ой, далеко мне до идеально воспитанной светской леди... как пешком до родины заморского купца Визента, приятеля тети Ани и тети Нины! Диль же, как любой домовик, выдержан, спокоен, вежлив, тактичен, всегда готов помочь, объяснить непонятное. Был бы он девчонкой - цены бы ему не было на рынке невест! Его рассудочность, умение убеждать не единожды спасали меня от идиотских выходки, соответственно от встречи моей задницы… ээ… пардон, пятой точки с папиным ремнем, а мозги - от грозных нотаций мамы.

Последняя такая выходка с последующей экзекуцией была на первом курсе. Я хихикнула от воспоминаний и почесала то самое место, которое тоже помнило. Моральное удовлетворение я получила тогда огромное, несмотря на последствия. И заслужила восхищение парней - однокурсников и дружное осуждение девчонок со всех курсов! Дать в глаз принародно наследному принцу - это вам не фунт изюма, как говорит дядя Митрич. А Филипп потом пару недель светил роскошным бланшем, дядя Георг, узнав первопричину появления у сына столь нетрадиционного украшения, сурово запретил целителям сводить синяк у принца. Дабы помнил свою дурость, как можно дольше.

А дело было так. Мы только поступили на первый курс и, полные радужных надежд, разбежались по своим факультетам на организационные лекции. Я тоже числилась на бытовом, но с индивидуальными занятиями. Фифы с нашего факультета презрительно фыркали: