Филипп сидел на полу, держа мою голову и верхнюю часть тела на своих коленях. Болела рука, шея сбоку и невыносимо, до тошноты несло палёной шерстью. Преподаватель рявкнул, студенты испарились как по мановению волшебной палочки, остались только мы с Филиппом, да целитель с преподом. Полуобгоревший рукав форменного платья безжалостно был разрезан и целитель уже обрабатывал мне ожог на плече и боковой поверхности шеи. Боль прошла сразу, а последствия ожога в виде покраснения целитель пообещал, что пройдут к вечеру. Заодно похвастался, что это новейшая разработка клиники герцогини Саммерс, помогает стопроцентно.

Препод, смущённо отведя глаза в сторону, сказал:

-Студентка, вы умойтесь, пожалуйста, не стоит прямо так выходить отсюда...

Эту идею горячо поддержал Филипп, сообщив, что сам проводит несчастную пострадавшую в душ. Мне как-то стало тревожно, и даже малость поплохело от такого энтузиазма огневиков. Поэтому, едва мы с Филом зашли в душ, я первым делом, оттолкнув принца, ломанулась к зеркалу. Мама моя!! Это не я!! Меня же сейчас, как говорит дядя Коля, можно использовать как оружие массового поражения! Любой противник, завидев такую страшную красотищу, если не остолбенеет навеки, то сбежит, сверкая пятками, на самый дальний континент!

Грязное, полуобгоревшее платье без одного рукава висело на мне как-то перекошено, место ожога покрыто почему-то оранжевой пеной, да густо так, на плече и шее. Добавьте к этому чумазое лицо, покрытое копотью, безумно вытаращенные глаза и полуобгоревшие волосы. От стильной стрижки не осталось и следа. Теперь это была пакля, грязная, с обгоревшими краями (то-то так воняло палёной щетиной!), висевшей непонятными клоками. Для любой девушки это было горе, траур, культурный шок! В общем, полный аллес, по выражению моего папеньки. Глаза защипало и мою подкопченную физиономию сомнительно украсили две светлых дорожки слез. Очень хотелось повыть, но при Филиппе было неудобно. Однако он предложил:

-Целитель сказал, что эту пену смывать нельзя, давай я сейчас тебя бытовой магией приведу в порядок!

Зря я ему это позволила, с бытовой магией у него было, видимо, не слишком хорошо. В результате пена осталась на месте, зато я стала натуральной зеброй - полоска белая, полоска черная... на лице. И как вишенка на торте - остатки моей недогоревшей шевелюры почему-то встали дыбом. Ой, горе горькое, как говорит тетя Нина! Отобрав у Фила расчёску (и зачем он ее носит, если всегда ходит растрёпанный?), пригладила то, что ещё осталось на голове, заодно вытряхнув из волос остатки сплавившейся модной заколки, оторванным рукавом платья, который неизвестно зачем притащила с собой, намочив его предварительно, стёрла с лица креативную раскраску. Все равно жуть.