— Мы закончили?

Я задыхаюсь, морща нос от запаха застарелого пота. Мы находились в небольшой комнате, где были разбросаны маты и гири. Она тренировала меня отдельно от других бойцов.

— Ты готова, — уже уходя, говорит она.

Алзона нормального для Брумы роста, что ставит её в один ряд с большинством здешних мужчин. Черты её лица такие же острые, как и её язык. Она не красива в привычном смысле этого слова, но настолько поразительна, что не сразу понимаешь, что перед тобой всего лишь уверенность на обычном лице.

Когда я последовала по крышам за Алзоной, я полагала, что она сама была бойцом. Примерно через пять минут после первой тренировки я поняла, что она ни разу в жизни не дралась. Неделю я наблюдала за тем, как она выкрикивает бесполезные приказы относительно тренировок в зале, а потом начала вносить предложения. Она последовала моему совету, хотя несколько дней после этого была более раздражительной, чем обычно. Я хотела бы спросить, почему она держит меня отдельно. Но это нарушит правило — «Никаких вопросов».

Единственное время, когда я вижу других бойцов, это во время еды. Их пятеро, все мужчины, и они до сих пор не сказали мне ни слова. Их имена слишком нелепы, чтобы быть настоящими, но я не решаюсь спросить. Вьюга, Лёд и Шквал часто обмениваются историями о яме, в которой проходят поединки. Я знаю, что так они пытаются отпугнуть меня. Иначе, зачем они так часто стали бы обсуждать тот факт, что среди участников нет других женщин. Двое других, Осколок и Лавина, обычно едят молча.

— Чёрт, Лавина, не хочешь попробовать немного пожевать? — говорит Вьюга огромному мужчине, когда мы входим в столовую.

Я сдерживаю улыбку. Его слова грубы, но его наблюдение перекликается с моими собственными мыслями. У Лавины есть своя тарелка, которую они называют «собачьей миской». Она в четыре раза больше моей. Но он почти в четыре раза больше меня. Он больше, чем Король Джован и Рон — самые большие люди, которых я знаю. Лавина, должно быть, страшная штука. Надо будет спросить делегатов, что это такое, когда я вернусь в замок.

Огромный мужчина поднимает голову от своей тарелки и пристально смотрит на Вьюгу.

— Шучу, здоровяк, успокойся. Подобная злость не может быть на пользу человеку твоего размера.

Остальные хихикают над его ответом. Лавина просто возвращается к своей еде.

Алзона встаёт у дальнего конца стола, за которым она ест вместе с юной Кристал. В конце концов, мужчины перестают разговаривать и обращают на неё внимание. Осколок пихает локтем Лавину, который всё ещё запихивает еду в рот. Он отправляет в рот последнюю порцию, размером с половину моей порции, и тоже поворачивается.