Леди Сабина и леди Катриона как одна кусали губы. Я понимаю девушек. Кроме объяснимого беспокойства за меня они переживали и за свою собственную судьбу. За кого бы из семерых я ни вышла замуж, фрейлины мне не понадобятся. Что будет с ними, наперсницами опальной принцессы?

Горничные бегали на разведку. Выяснилось, что опасаясь ночной битвы у ворот капитан дворцовой стражи выставил оцепление вокруг великолепной семерки.

Я отправила своих фрейлин, Сабину и Катриону в тайные ходы послушать, о чем говорят в тех местах, куда горничные не доберутся.

Сабина — дочь архивариуса, и это она в свое время отыскала план ходов. Я не уверена, что ее отец знает об изысканиях дочери. По крайней мере, я никого не встречала в узких проходах, и паутина там, куда я не дотягивалась макушкой, оставалась нетронутой.

В пышных дворцовых платьях войти в проход невозможно, и я ввела собственную моду на платья из хорошей и красивой ткани, но удобные по фасону. Даже жаль, что не сделала этого раньше. Придворные дамы явились жаловаться папеньке, что дочь отказалась от двух положенных нижних юбок, носит одну тонкую и приказывает не крахмалить, а кринолины выкинула вон и накричала, чтоб эту гадость ей больше не показывали. Папенька ответил, что на дамские моды ему плевать — так и сказал. Что еще прибавил папенька про дамскую одежду, мне, как приличной дочери, слышать не полагалось, но благодаря тому, что нижняя юбка была всего одна, я подслушивала их разговор из-за фальшивой стенки. После папенькиной тирады о женском белье дамы, покрывшись пятнами, собрали все свои юбки и поспешили покинуть кабинет, а папенька очень смеялся им вслед.

Разумеется, Сабина и Катриона тут же заказали себе повседневные платья "в стиле принцессы". Иначе как же им участвовать в моих затеях?

Дверцу в проход замаскировали под дубовые панели, которые украшают нижнюю часть моей гостиной. Рычагом служит крюк, на котором висит "Пастушка на лугу" — миленькая картина над дверцей внутрь стены. Саму дверцу невозможно открыть полностью из-за расположения мебели, и к панели приходится протискиваться мимо тяжелого дивана, сгибаться вдвое и ползком пролезать в проем. Будь я чуть покрупнее, и пройти не удалось бы. Но переставлять диван я и не думала — ни у кого и мысли не возникнет, что в таком неудобном месте что-то есть. Мы не двигали мебель, чтоб не оставлять отпечатков на коврах — никто и не подумает, что в тот угол зачем-то ходят.

Вторая моя фрейлина, Катриона — племянница одного из дворцовых магов. Ей я обязана многими знаниями о магии, которые считались излишними для девушек. Мы вместе корпели над фолиантами, найденными в библиотеке, и над "заимствованными" ею у дяди книгами. Магия Катрионы была сильнее моей, что неудивительно в старинном магическом роду, но недостаточно сильна для Магической Академии, куда девушек берут только с высшим даром. Дядя, мэтр Дюрант, обучал племянницу тому, что, по его мнению, не повредит достойной леди. Остальное мы вычитали и опробовали сами.