— А ты не знал? — невозмутимо осведомилась я, продолжая приводить кольчугу в порядок.

Мы сидели на крыльце избушки, греясь в закатном солнышке. Вредный вистник[2], любивший принимать облик большого кота, был моим единственным собеседником в последний год. Может, поэтому, а может, потому что обоятельный, но ему многое сходило с лап.

— Искра, а если он помрет? — не унимался Тиш.

— Значит я плохая ведьма. — отрезала я, — Не помрет. Хотя с такими ранами должен был. Причем еще часа за два до того, как я его нашла.

— Вечно ты всякую гадость в дом тащишь, — по-стариковски прокряхтел висник.

Я проигнорировала это обвинение в свои адрес. Ну притащила и что? Будем считать это временным помутнением разума. А все-таки, Учитель мне хорошо в голову кое-что вбил. Да и Лер, закадычный друг Учителя, тоже, раз я не добила оборотня, решила помочь.

— Пойду погляжу как наш болезный, — я поднялась со ступенек крыльца.

— Ага, лапти не откинул еще, — пробормотал себе под нос Тиш.

Болезный не только ничего не откинул, но и потихоньку приходил в себя, едва слышно постанывая.

Отметив про себя, что трансформация закончилась, и теперь это уже человек, а не нечто, найденное на полянке в состоянии фарша, я осторожно осмотрела раны. Результаты радовали. Кровь я заговаривать умею, что ни говорите, а все остальное заживет — на оборотне, как на собаке, регенерация у них хорошая.

Тело еще раз застонало и приоткрыло глаза, с трудом сфокусировав на мне взгляд. От неожиданности я тоже замерла — по моим предположениям, он еще пару дней должен лежать в состоянии полена.

Первой пришла себя я.

— Пить хочешь, волк?

Оборотень только веки опустил, в знак согласия.

Кое-как залив в него пол-кружки травяного настоя и отметив, что жара нет, я уже собралась задвинуть занавеску, отделяющую закуток с лежанкой от остальной части избушки, как вдруг волк заговорил:

— Кто ты? — вопрос звучал вполне внятно и четко, хрипловатым, но неожиданно приятным голосом.

— Спи. Ведьма я.

Но вопросы не закончились.

— Как… — он сглотнул, — как тебя зовут?