Дарс замолчал, не желая напоминать о вероломстве людей не только по отношению к драконам, но и друг к другу. Короли запросто давали обещания и клятвы. Они подписывали бумаги, ставили королевскую печать. Но, почуяв выгоду, поспешно отрекались от сказанных слов и клятв, принесенных в храмах. А бумаги с подписями объявляли подделкой. Люди всегда находились в состоянии войны. Мир был слишком хрупок. И другие расы предпочитали не вмешиваться в людские розни.

Дарс только подумал, но остальные и сами догадались о недосказанных словах. Форт порывался ответить дракону, но Дарс жестом остановил его.

Дракон света взглянул на Зекара.

— Последние месяцы во многом изменили мое отношению к людям, но это не изменит прошлого.

— Я застал еще на престоле деда Зекара, — Сендельмен усмехнулся. — Совет Магестерии направил меня в королевство придворным магом. Первое время я защищал интересы магов. Но шло время…пока однажды меня вновь не призвали в Высокий град, а я отказался вернуться.

Тел Яр и тот внимательно посмотрел на мага.

— Вы защищаете драконов света, — продолжил Сендельмен, переведя взгляд с Карен на Эйвена и Дарса, — но ведь в вас течет и кровь человека. Или драконья кровь в вас сильнее, как и в дрейфусах?

На поляне вновь наступила тишина, которую нарушил всхрап Грома. Эльфийский скакун привел всех лошадей в столицу, чем едва не вызвал приступ всеобщей паники в королевском дворце. Лошади вернулись, а всадники исчезли. Хорошо еще, что принц прилетел на драконе через несколько часов. Айлин не захотел вновь расставаться с Громом, так что Эйвен и Дарс держали в драконьих лапах двух скакунов: Фенеас тоже привык к своей лошади. И если эльфийский скакун философски отнесся к полету. «Не можешь ничего изменить- смирись и получай удовольствие!» То лошадь Фенеаса попыталась сразу сбежать после приземления. Было забавно наблюдать за магом, который усыпил бедного скакуна, чтобы успокоить его расшатанные нервы.

Дарс, как и все, покосился на эльфийского скакуна, который нес вахту над спящим товарищем, а затем задумался об устройстве Дар Тана и Тар Имо. С сотворения мира драконы делились на светлых и темных. Никто уже не помнил, чем прогневили дрейфусы богов, но у них не рождались дочки, только сыновья. Но все же исчезновение темным драконам не грозило. Ведь среди человеческих женщин можно было отыскать ту, которая могла родить сына дрейфусу. Рождение ребенка-дракона чаще всего заканчивалось смертью для матери. Сыновья воспитывались отцами. И ни один дракон никогда не задумывался о человеческой крови матерей. Правда дрейфусы утверждали, что драконья кровь выжигала человеческое начало. Так ли это было? Никто не знал.