По подземелью прокатился ужасный крик, и лишь спустя секунду я поняла, что это кричу я. Это мой, утративший всякую человечность, голос летит по могильнику от края до края.

Аптекарь отступил, с усилием выдернув кинжал из драконьей плоти, и король Рихард упал на колени. Даже в полумраке было видно, как он побледнел. На лбу выступила испарина, но дракон посмотрел на меня и ободряюще улыбнулся. Вернее, попытался улыбнуться, потому что вместо улыбки получилась гримаса.

– Больно, между прочим, – проворчал он. – А теперь отпускай её уже, Дармартен. Ты получил, что хотел.

Кровь лилась из глубокой раны, пачкая белую рубашку, и я чувствовала запах – терпкий, горячий. Запах утекающей жизни, запах разрушенной надежды.

Главарь стоял перед поверженным драконом, глядя на него с презрением и сжимая в кулаке жемчужину.

– Всегда знал, что драконы – жалкие червяки, – сказал он. – Потерять своё могущество ради девчонки! Нет предела глупости… – он покачал головой и перевёл взгляд на меня.

– Вы что наделали, ваше величество? – залепетала я, всё ещё не веря, что это происходит на самом деле. – Вы же дракон!

– Уже нет, – аптекарь продемонстрировал мне жемчужину, подняв её повыше. – Вот она – сила дракона. А то, что сейчас передо мной… Всегда знал, что увижу короля драконов, стоящего передо мной на коленях, – он пнул Рихарда в плечо, и тот тяжело повалился на пол, кашляя и отхаркивая кровь.

Я следила за ним с отчаянием, позабыв о кинжале у горла. По шее ползла противная струйка крови из рассечённой кожи, но я не чувствовала боли. Сейчас всё это было совершенно неважно.

Бывший дракон приподнялся последним усилием. Связанные руки мешали ему встать, и он попросту сел, неловко подвернув ногу.

– Теперь-то можно поцелуй? – спросил он и сплюнул кровью.

В такой момент он ещё думал о поцелуях… Спятивший, похотливый дурак… В глазах защипало, и я испугалась, что сейчас расплачусь. Сморгнув, чтобы запретить слезам катиться, я пропустила момент, когда аптекарь оказался рядом со мной, а потом последовал удар – сильный, пониже солнечного сплетения. Удар кинжалом, по самую рукоять.

От боли я задохнулась и упала бы, но главарь удержал меня на ногах.

– Вот теперь целуйтесь, сколько хотите, – сказал он и толкнул меня к дракону.

Он смог поймать меня, пусть и руки были связаны. Я налетела на короля, тяжело повалилась, хватая ртом воздух, а Рихард умудрился поддержать меня плечом, чтобы я не упала на камни. Хотя всё это было уже не нужно. Я прекрасно знала, что от такой раны нет спасения. И сейчас мне было больно, мучительно больно, но ещё сильнее, чем телесная боль, мучила обида – до слёз, до горечи, что всё закончилось так нелепо и глупо.