Жарко. Порочно. И совсем не стыдно. Большой палец оросился влагой, а я прикусила губу от той вибрации, которой отозвался в моем теле стон Кощея.

Бессмертный вытащил мою руку и поцеловал каждый палец.

– Малышка, что же ты со мной делаешь? – А потом хрипло засмеялся, все еще нависая сверху и пожирая меня глазами. – Хотя странно называть тебя малышкой, – Кощей поцеловал меня в уголок глаза, щеку и в чувствительное местечко за ухом, – когда сам веду себя в твоем присутствии, как юнец. Не думал, что меня может так… так…

Кощей дернул плечом, прервав длинную для своих привычек речь, и встал, повернувшись ко мне спиной. Рубашка прикрывала все то, что можно было бы разглядеть за слегка спущенными штанами. Он удалился ко мне в спальню и принес одеяло.

Меня не просто укрыли, а укутали, зацеловывая лицо. Пришлось, хихикая, спрятаться под тканью.

Когда высунула нос наружу, увидела рядом тарелку с виноградом. Ту, что стояла посередине стола. Не знаю, было ли вообще задумано что-то горячее в этой сервировке, но с нашим подходом мы до спокойного ужина вряд ли дойдем.

Кощей подошел, уже переодевшись. На нем были синие джинсы и белая футболка. Любимый выглядел настолько домашним и земным, что мурашки пробежались по спине. Хотелось видеть его вот таким каждый день, а не только сегодня.

Кощей сел рядом со мной, лукаво улыбнулся и сказал:

– Для тебя я тоже кое-что прикупил. Можешь найти это в комнате.

И кажется, самым крутым в этом подарке был румянец, что появился на щеках у Кощея.

Он боялся, что мне не понравится подарок! А еще смущался своего поступка.

И это невероятно трогательно, что любимый впустил меня на эту хрупкую почву мужских слабостей.

Хотя кажется, этой слабостью была только я.

Потянула Кощея за футболку, укладывая его рядом. Куда-то вставать? Нет, мне было лень. А нам не впервой уже валяться на полу. Подняла одеяло, укрывая нас обоих, и улеглась сверху на любимого. Носом пощекотала ему шею, а потом привстала на локтях и потянулась к винограду. До подноса не доставала, и железка с желанными ягодами послушно подползла поближе. Сорвала одну и положила в рот Кощея, благодаря за передвижение подноса.

Но любимый приподнялся и вернул виноградинку мне через поцелуй.

– Ненавижу виноград, – шепнул.

– Ого, неужели я узнаю о предпочтениях великого Кощея Бессмертного что-то большее, чем его любовь к чаю?

– И к тебе.

– И ко мне, – эхом повторила, ощущая, как сердце застучало где-то в горле.

Встряхнула волосами, щекоча Кощея и скрывая ту бурю чувств, что вызвали его слова.