Мариса усмехнулась, выпрямилась и потерла кулаками поясницу. И вздрогнула, потому что где-то слева справа захрустели ветки…

Там, среди кустов, стоял человек, судя по одежде из благородных. Мариса уже видела его – он проезжал через деревню вместе с графом Финерваутом. Молодой мужчина, рыжий – этим и запомнился. И почему-то теперь он был пешком.

Первым порывом Марисы было схватить корзину и убежать, тем более белье уже выполоскано – но как с этой тяжёлой корзиной убежишь? Значит, придется повернуться к этому лорду лицом, поклониться…

Девушка нехотя повернулась, присела в сдержанном поклоне. Он вздрогнул и раскрыл глаза – это ожидаемо. Она ведь Мариса-Половинка. Пока лорд видел только её левую часть, всё было в порядке. Правая часть у неё похуже – и лицо в шрамах, и рука кривая, и нога хромая… простите, милорд, и пугайтесь сильно. Что есть то есть.

Мариса подхватила корзину и повернулась, чтобы уйти.

– Эй, постой, – тут же окликнул её рыжий. – Не уходи!

Она поставила корзину.

– Что угодно милорду?

– Дай на тебя посмотреть. Ты кто? Из этой деревни?

Мариса вспыхнула, сжала губы. Что такое?! Чего на неё смотреть, разве больше не на что? Из какой она может быть деревни, не из соседней же тащить эту огромную корзину, чтобы подальше от дома белье прополоскать?

И ведь надо было её промолчать, но нет…

– Из дальней, милорд, – и опять слегка поклонилась. – Просто здесь, знаете ли, вода чище.

– Что?! – вытаращил глаза рыжий лорд.

Мариса улыбнулась немного виновато, а рыжий вдруг захохотал.

– Как тебя зовут? – спросил он, отсмеявшись. – Чья ты дочь?

– Я сирота, милорд. Живу в доме мельника. Моё имя Мариса. Чем могу ещё служить милорду? – она вздохнула.

Отвяжется он наконец? Ей уже пора…

– Не сердись. Понимаю, как донимает чужое любопытство, – лорд снова сказал не то, что она ожидала. – Просто ты красивая. Пока не показала шрамы. Мы уже встречались? Давно это у тебя?..

– Шрамы? С детства, милорд. Я чуть не сгорела на пожаре. Меня спасли, но вот это всё осталось, – почему-то раздражение Марисы улетучилось.

Ражий смотрел на неё с живым интересом, и это было не совсем так, как на неё смотрели обычно.