– Он послал сообщение в Финерваут, – закончил Рихар. – На следующий день, зеркалом.

– Не понимаю, почему все так стараются угодить графу Фино, – не без желчи заметил Ивин.

– Очень просто, Мастера и графа связывает давняя дружба, – напомнил Рихар. – Мастер часто повторяет, что именно граф Фино помог ему получить должность.

– Помню, он это говорил. Ладно. Но зачем графу Мариса ТЕПЕРЬ?

– Мажет, и не нужна, – утешил Рихар. – На ней интересное заклятье, могло заинтересовать и Мастера Фанезиса, и графа Фино. Они оба интересуются научным колдовством, ты сам знаешь.

– Угу, – промычал Ивин.

Это ему нужна была Мариса ТЕПЕРЬ. Обнять, согреться, уткнуться лицом в её волосы. Целовать. Да он в упор не видит шрамов на её лице! Он их не видит!

Поговорили. Рихар тоже проверял злополучные векселя Ивина, лично. Похоже, кто их только не проверял! Проверили чрезмерно. Они настоящие, подпись не поддельна, Рихар уверен.

– Ты мог подписать под воздействием. Такое может быть?

– Нет, – ответил Ивин уверенно. – Я бы заметил.

Да, он всё-таки закончил Академию и умел следить за собой. Их этому учили. У него всё это время были амулеты.

Напоследок Рихар дал ценный совет: просить аудиенции у колдунов из Цитадели. Да-да, они приедут совсем скоро. Важный момент: его дело разберут, даже если король будет недоволен. Если прошение попадёт по адресу. В Цитадели это закон: спорные дела, которые касаются посвященных одарённых, даже с низким уровнем, разбираются всегда.

– Я подготовлю прошение, ты подпишешь, – предложил Рихар.

На том и порешили.

Когда он ушёл, Ивин разбил себе об стену костяшки пальцев. Было больно, но принесло некоторое облегчение.

Потом был суд, такой краткий, что не хватило бы времени даже поковырять в носу, и объявили приговор. Унизительное наказание и списание долгов. Прощение после публичной порки!!

Не порка, конечно, такого наказания давно нет в Грете. Но суть примерно та самая. Граф Фино отыгрался.

Но ничего ещё не кончилось.

Напоследок Ивин ожидал Рихара, и, вероятно, старшего брата с матушкой – кое-что придется выслушать. Пришёл только брат. Они говорили, стоя по обе стороны двойной решетки – почему-то это принято в тюрьмах. Брат, худой и темноволосый, в жизни меньше всего похожий на отца, был угрюм и строг.