Но я его понимала: утомляет вести двойную жизнь. Прятать оружие, придумывать обтекаемые ответы на вопросы, жить в мире, где вампиров как бы не существует, хотя они постоянно пытаются тебе что-нибудь отгрызть. Иногда начинает казаться, что весь мир такой, что люди поймут. А потом реальность бьет тебя кирпичом по голове. Как сейчас.

На нас смотрели, но пока никто не подошел.

— Скорей, — негромко сказала я. Если его задержат, ничего хорошего не выйдет.

Я заглянула в салон: Эмиль что-то искал в бардачке.

— У тебя есть одежда? Куртка? — я жарко выдохнула, и между нами заклубился пар. — Ты меня слышишь, что с тобой?

Я распахнула заднюю дверцу: на сиденье валялась парка, даже не уверена, что его.

— Надевай, — я подала куртку и захлопнула бардачок, чуть не прищемив ему пальцы. — Быстрее.

Эмиль набросил куртку и вышел из машины. Кобура и пятно скрылись, но такое впечатление, что он еще не здесь. Лицо в крови, но если не присматриваться, то ничего.

— Пойдем, — он захлопнул машину.

Эмиль видел взгляды, но словно не понимал, почему на него так смотрят. Люди стремительно теряли к нам интерес, может быть, заметили оружие, но любопытные рассасывались.

От джипа мы отошли далеко — я боялась, что мы привлечем патруль.

Из-за страха и слабости меня снова начало трясти. Я подошла к ограде, отделяющей набережную от реки, и оперлась на нее поясницей, ощущая сквозь куртку холодный чугун.

Эмиль сразу же положил руки по обе стороны от меня. Ни влево, ни вправо — никуда не денешься. Хитро.

Он молчал, и я рассматривала его — он выглядел как-то иначе. Те же морщины у глаз, небритые щеки, окровавленные волосы. Но что-то было еще.

— О чем ты хотел поговорить?

Неожиданно Эмиль улыбнулся — широко, показав клыки и остроконечные зубы за ними. Давно я не видела такой улыбки, как будто он действительно рад. И до меня дошло, что изменилось — у него же абсолютно сумасшедший взгляд. Веселый, но отрешенный — он смотрел сквозь меня.

По спине поползли мурашки, и уже не от холода.

Он сошел с ума? Или просто горячий после боя, на адреналине и в эйфории? И приехал в таком виде: не скажешь, что хорошо соображал. У него могла съехать крыша от эффекта крови, такое случается.

Я вплотную стою с вооруженным безумцем, а за спиной река. Хуже того — это Эмиль.

Кажется, в городе не осталось безопасных мест — даже общественных. Нет, он ничего мне не сделает, не должен. Я не стану стрелять при всех, но и он не будет угрожать. У меня связаны руки, но и у него тоже.