— Почему ты предложила? — напряженно спросил он.

— Они считают меня твоим слабым местом, все разборки бьют по мне. И я не хочу, чтобы рано или поздно тебя убили из-за ерунды.

— Ерунды? — голос нарастил мощь. Так и знала, что разорется. — Если бы не я, мы бы так и жили, подыхая под чужие насмешки!

Эмиль вскочил и закружил на месте, слепо глядя перед собой и скалясь, словно искал противника. Но тут только он и я.

— Тогда был смысл, согласна, — успокаивающе произнесла я, привыкнув говорить с хищниками. — Но больше нет. Они так и будут лезть, считая…

Считая тебя слабым. Неоконченная фраза повисла в воздухе.

— Уйди, и останешься жив, — закончила я.

— А зачем мне тогда жить? Ради чего?

Он остановился, но дышал тяжело — грудная клетка как заведенная ходила вверх-вниз, да и поза, будто отстаивает свое, а не разговаривает.

Я ничего у тебя не забираю, успокойся.

— Раньше ты как-то жил.

— Тебе напомнить, как? — заорал он. — Я лучше сдохну, чем уступлю!

Мы никогда друг друга не поймем. Но разве не глупо погибнуть из-за того, что не умеешь останавливаться? Я не могла понять — это потому, что он вампир или Эмиль сам по себе такой?

— Эмиль! — я чуть не зарыдала от бессилия. — Ты меня не слышишь! Ты понимаешь, что я сказала?

Он что, глухой?

Я люблю тебя, я не хочу, чтобы ты погиб. А в этот раз все по-другому, ты сам не веришь, что справишься.

Я так часто мысленно говорю с ним… Он тоже говорит со мной про себя? Или нет?

Почему мы не можем сказать все откровенно? Между нами как будто стеклянная стена: стучать можно бесконечно и все равно не достучишься.

А я так устала от споров, скандалов и вранья. Они ни к чему не ведут.

— Я ухожу, Эмиль. Мне надоело. Искренность не наш конек.