— Это правда.
— Вот почему Стефани была так воодушевлена, когда ее приняли в класс Питера. Она увидела в этом прямое подтверждение, что сможет в своей карьере подняться на новый уровень. Теперь же она боится, что из-за наших отношений потеряет свой шанс.
— Почему она так думает? Я не имею отношения к назначениям Коалиции.
— Не напрямую, нет. Но мы оба знаем, что твое мнение имеет вес.
Джотэм ничего не ответил, потому что это было правдой.
— Стефани боится, что из-за нашей связи не сможет претендовать на должность, о которой мечтала многие циклы.
— И что это за должность? — когда Джасинда подняла на него глаза, в глубине которых плескались боль и сомнение, он почувствовал, что его сердце забилось сильнее.
— Я не уверена, что имею право говорить тебе.
— Джасинда, — он нежно погладил ее по щеке. — Ты должна знать, что можешь говорить мне все. Я не сделаю ничего, что может помешать мечтам твоей дочери.
— А если я сама этого хочу? — прошептала Джасинда, признавшись себе наконец в том, что на самом деле боялась, что попросит Джотэма вмешаться.
— Джасинда? — он нежно обхватил ее щеки ладонями, не позволяя отвернуться. Ему не нравилось видеть ее такой расстроенной. — Скажи мне. Доверься.
— Стефани хочет стать первой женщиной, принятой на службу в королевскую гвардию… в твою королевскую гвардию, — глаза Джасинды наполнились слезами.
— Ш-ш-ш. Не плачь, любимая, — он обнял ее, даря утешение.
— Я всегда поощряла своих детей следовать своим мечтам. Поддерживала все их начинания. Какая же я мать, если надеюсь, что у нее ничего не получится?
— Беззаветно любящая свою дочь и беспокоящаяся о ее судьбе, — не задумываясь, ответил Джотэм. — Дай ей немного времени, Джасинда.
— Я просто… — она слегка отстранилась, не мешая слезам течь по щекам.
— Что просто?
— Я просто надеялась, что они поймут меня. Мои дети. Я знала, что им будет нелегко принять это, но думала, что в большей степени это затронет Дантона.
— Потому что он член Ассамблеи.