— Да. Насколько здесь безопасно?

Она показала ему систему безопасности.

— В этих комнатах проводятся различные технические работы, так что они почти неприступны, но как только я вхожу и запираю дверь, никто не может взломать замок. Не волнуйся… я не собираюсь облегчать задачу куску подонка.

Удовлетворённый, он ушёл, ища Райли.

— Сколько мужчин и женщин знают код? — спросил он лейтенанта.

— Около сотни. — Голос Райли походил на рычание. — Сорок находились на плановых дежурствах в других районах во время стрельбы. Остаётся шестьдесят.

Много.

— Нам нужно подробно узнать об их передвижениях в момент нападения

— Да, за исключением того, что большинство солдат одиноки и независимы от волков. Уйдёт время, а псих начинает терять самообладание — использовать этот код глупость с его стороны. — Райли не нужно добавлять, что глупо это или нет, но убийца охотился за Бренной всерьёз.

У Джада по-прежнему было ощущение, что он чего-то не понимает, но сколько бы ни думал, не мог найти ответ.

— Тебе нужна помощь?

Спустя мгновение молчания, Райли ответил:

— Нет. Не смогу оправдать твои попытки сломать умы преданных мужчин и женщин из-за одного ублюдка. — Но, казалось, хотел согласиться. — Ты охраняй Бренну, а я его найду.

Джад не собирался выполнять приказ — не тогда, когда добыча представляла угрозу для Бренны, — но кивнул. Оставив Райли, он сделал ещё один звонок.

— Не смогу спуститься сегодня, — сказал он Саше. — Извини.

— Не волнуйся — я всё равно хотела это же предложить, — сказала она, к его удивлению. — Мы так много сделали вчера — оленям нужно время на восстановление. Такое исцеление проходит медленно

Повесив трубку после обсуждения того, когда может ей снова понадобиться, Джад вернулся в свою комнату. Хотя охота на убийцу занимала значительную часть его разума — поскольку целенаправленно подходил к проблеме под другим углом зрения, чем Райли, — ему нужно было подумать кое о чём ещё.

Так что он принялся подтягиваться. Повторяющееся действие помогли сосредоточиться, поскольку он работал в режиме многозадачности. Одно ясно наверняка — он отказывался никогда больше не испытывать близости с Бренной.

Дело не в сексе, хотя это был самый удивительный опыт в жизни. А то, как он заставлял её смеяться, улыбаться, и жаловаться, а затем обнимать.

И всё потому, что она чувствовала себя в безопасности, успокоенная силой их эмоциональной связи.