«Мы доберёмся до Сельвати до восхода солнца, проведём там день, после чего отправимся в Тареспагию».

Сельвати это то же самое, что Ракокки, но на другой стороне Монтелюса, и население здесь в четыре раза больше, беднее и грязнее. Я слышала, что большинство здешних людей живут в нищете и грабят наиболее доверчивых жителей Тареспагии.

— Где мы там остановимся?

Я молюсь о том, чтобы он не сказал — под куском ржавого металла.

«В доме у друга».

Меня подмывает спросить, на самом ли деле у него есть друзья, но я заменяю это более милым вопросом.

— Со стенами, крышей и кроватью?

Я почти добавляю к этому списку ванную, но не хочу показаться требовательной или изнеженной. Что по-настоящему странно, потому что мне вообще-то всё равно, что подумает обо мне Морргот.

«Со стенами, крышей и кроватью».

Я набираю полные лёгкие вечернего воздуха, тяжесть, сдавившая мою грудь, уменьшается.

— Тогда я в предвкушении того, чтобы открыть для себя Сельвати.

«Не дай своему предвкушению исчезнуть вместе с твоей решительностью. Регио душили там людей в течение долгих веков, и те озлобились».

Тяжесть в груди возвращается в десятикратном размере, словно я опять надела корсет, обмотав его дважды вокруг своей груди, а затем затянула шнуровку.

— Тогда почему мы собираемся провести с ними целый день?

«Потому что, если мы хотим остаться незамеченными, то проще всего передвигаться по темноте, а не при свете дня».