— Даша, привет! Да, это я, жива-здорова. Ну как… относительно, — хохочем на разных концах провода. — Давай через полчаса на нашем месте?

“Наше место” — это крошечная уютная кофейня на окраине города. Раньше там заканчивался защитный купол, а теперь, когда его убрали, можно безнаказанно ходить где угодно. В ожидании подруги я меряю шагами самые глубокие лужи, растираю в пальцах свежую траву, передразниваю птиц. Сладкий от пыльцы и все еще прохладный весенний ветерок ласково ерошит волосы, вернее, то, что от них осталось. Только челка у меня густая и слегка вьющаяся, а все остальное представляет из себя гремучую смесь божьего одуванчика и вороньего гнезда. Поэтому я собираю это нечто на затылке в короткий хвост. В тонированное окно одного аэромобиля впервые за неделю вижу свое отражение: слегка поправилась, обзавелась круглыми щеками, немного синенькая, немного зелененькая, но в целом — порядок. Даже брови и ресницы на месте.

Даша приходит сразу к дверям и без всяких предисловий тащит меня внутрь. В кофейне тепло и тихо, из колонок льется легкий джаз, желтые диванчики приветственно распахивают объятия. Даша повзрослела и похорошела, только стала как будто серьезнее и еще более задумчивой. Я всегда знала, что она умница и красавица. Мы с ней дружим с первого класса, вот уже десять лет, пять из которых я пропадаю на полгода. Если бы не Даша, восстановиться в учебе и в целом в обществе мне было бы очень трудно.

— С возвращением, одуванчик, — подруга сжимает мои озябшие руки и подвигает ближе невесть откуда взявшуюся чашку любимого имбирного чая и блюдце с шоколадным печеньем. В больнице, где нельзя все, что только можно, я успела отвыкнуть от простых человеческих удовольствий. — Безумно рада тебя видеть.

— А я-то как рада, — хохочу с набитым ртом. — Полгода людей не видела! И на улицу не выходила!

— Ну, на улице сейчас делать особенно нечего, — Даша вздыхает и опускает голову, пряча глаза. — Дозиметры опять зашкаливают, а кислотных дождей больше, чем обычных. Мы перед каждым выходом обрабатываемся, после каждого возвращения тоже. Мама заказала защитные костюмы для меня и Вани, но это слабая поддержка. Уехать бы…

— Даш, ты чего? — шоколадное печенье вдруг застревает в горле. Столько лет Дашка и ее веселая дружная семья были частью моей унылой и скучной жизни, и потерять ее вот так сразу было выше моих сил. — Жили же раньше…

Даша подпирает щеку кулаком. У меня опустела вторая чашка чая, а она к угощению и не притронулась. В который раз я замечаю, как моя подруга повзрослела за то время, пока я сходила с ума среди приборов, белых стен и белых халатов, но это и к лучшему: должен же кто-то из нас быть с головой на плечах. Она еще и за младшего брата в ответе, так что паниковать и расслабляться ей точно нельзя. При мысли об этом болезненно сжимается сердце: она — старшая сестра, а я…