Прэй и Хадор кивнули на камень, мол, ты игрушку не забудь.

Да, ректора тоже надо бы проверить, так на всякий случай.

Поднявшись на нужный этаж и получив разрешение войти, я зашла в кабинет магистра и узрела его разгневанное, покрасневшее от эмоций лицо. Глаза ректора налились насыщенным голубым цветом, вены на шее и руках вздулись, а еще мне, кажется, пытались пробить ментальный щит и атаковать по всем направлениям. Ага, наивный блин. Я же знала куда шла и подготовилась.

– Ирл, ты совсем страх потеряла? Почему на твое имя написали жалобы абсолютно все преподаватели, обвиняя тебя в слежке и преследовании?

– Эм… я просто появлялась там, где были они.

– Я готов был поверить в пять совпадений, даже в десять, но двадцать семь?

– У меня просто интуиция хорошая. А ваши преподаватели мнительные и подозрительные. Они считают, что мне заняться больше нечем, как за ними следить? Пф… слишком они о себе высокого мнения, – фыркнула я, сложив руки на груди, и только сейчас я заметила, что камень, который я спрятала в левый сапог ярко светился красным, заставляя меня с опозданием понять наш наниматель – это ректор Академии Алодерт.

Я пораженно уставилась на магистра, потом на свечение, снова на магистра и едва истерически не рассмеялась.

– Это вы… – прошептала я, понимая, что все это время это действительно мог быть только он.

Ректор имел достаточно власти и силы, чтобы связаться с Йотином без особого вреда для своего здоровья и репутации. Как глава Академии он мог влиять на решения Финриха в распределении на практику. И только он мог додуматься послать двух василисков на черный рынок, не особо опасаясь за их жизни и здоровье. И последнее, только Сампсон, как магистр магии, признанный четырьмя королевствами имел достаточно власти для того, чтобы подкупить полицию и выдать убийство Иези за самоубийство.

– Что я?

И ректор преобразился. Передо мной больше не было злого и нахального старика, который только и умел, что угрожать и кричать. Теперь передо мной стоял властный, умный и циничный маг, способный на все, чтобы выжить. И я поняла, что единственной преградой для ректора сейчас была я. Обычный василиск, убийство которого можно легко списать на самозащиту.

Он понял, что я догадалась о его роли в этом зловещем плане и о том, что именно он нанял Йотина и его подручных, для добычи составляющих для зелья. И сейчас ему было важно лишь избавиться от меня, как от свидетеля.

Глаза Сампсона налились волшебством и последнее, что я успела сделать – мысленно убить этого больного старика.

***

Я очнулась на холодном полу в камере, прикованная цепями за запястья и ноги. Все тело ломило из-за пребывания в неудобном положении. Я почувствовала боль, которая обрушилась на мою голову.