Оставив нахмурившегося Рики и откровенно веселящегося демона, я подошла к двум закаменевшим статуям дроу и гному, подпрыгивающему от зудящего в заду шила. Шило зудело так сильно, что мальчишка, не удержавшись, показал моему нетопырю не очень пристойный жест, как я понимаю, имеющий одно и то же значение во всех мирах — кулак с поднятым вверх средним пальцем. К счастью, Рикиши хватило ума не отреагировать на поведение нашего убогого, а я, потрепав пытающегося увернуться гнома по волосам, порадовала его фразой: «Значит, на завтра десять ударов уже есть…».

Мне казалось, что от усталости я вырублюсь мгновенно, стоит лишь мне лечь. Но засыпать без Рики было непривычно холодно, причем не только телу. Мерзла душа. Хотелось прижаться, обнять, уткнуться лицом, уснуть под стук чужого сердца. Хотелось чувствовать его руки, слышать его дыхание, знать, что он рядом, и поэтому можно спокойно спать. Сначала я ерзала, пытаясь улечься поудобнее, между усыпленным магически гномом и напряженно–настороженным Бхинатаром. Потом затихла, закрыла глаза и принялась считать овец… Потом открыла глаза и уставилась в потолок.

— Расскажите мне, что там произошло, госпожа.

В голосе мужа звучало не любопытство, не переживание, а искренняя забота. Хотя я уже, похоже, не верю даже в те эмоции, которые явственно слышу. Но может мне и правда полегчает?

— Нас вышла встречать суккуб, Либерия. Она назвала Рикиши потомком Асбиэля…

Я сделала паузу, и Бхинатар ею воспользовался:

— Это прародитель всех истейлов, госпожа.

Не знаю почему, но мне немного полегчало, и я продолжила:

— Либерия объявила, что использует всех смертных мужчин для своего пропитания, очарует и выпьет досуха, правда, позаботится о том, чтобы у них остались силы разбудить дракона…

Муж как–то странно хмыкнул и потом пояснил:

— Мать Брина рассказывала, что демоница, выйдя из–под контроля вызвавшего, действительно, выпила нага и тролля.

— А расскажи мне о том путешествии, — попросила я. — Туда ходил твой дед, да?

— Да, но я слушал уже пересказ отца в пересказе моей матери…

— Ну, ключевые моменты, наверное, должны были сохраниться?

— Это да, — Бхинатар улыбнулся, заложил руки под голову и тоже уставился на потолок пещеры.

— Сначала все шло замечательно. Почти все жрецы, кроме представителей демонов, собрались на Истейлии и, объединившись, направились к алтарю. Только верховный жрец задерживался. И тогда мой дед вместе с гномом отправился на выручку. В пути они поругались и разошлись, чтобы добраться до цели каждый своей дорогой. Когда дед нашел верховного жреца, тот был уже мертв. Илитиири не такие хорошие следопыты, как светлые, но дед смог определить, что жреца убили совсем недавно и то, что здесь только что был гном. Дед пошел по следу, но успел только к концу сражения, даже не смог, как следует, разглядеть нападавших. Единственное, что он отметил, — они были не из малорослых. Похоронив гнома и жреца, дед вернулся обратно к остальным жрецам, но там уже вовсю резвилась демоница. Она почти сразу вышла из–под контроля вызвавшего ее мальчишки — жреца маски Конарик и наслаждалась поклонением смертных и бессмертных. Но именно мальчишка спас моего деда, предупредив его об опасности. Объединившись с еще несколькими жрецами, не попавшими под власть Либерии, они смогли освободить светлого эльфа. Но, узнав, что гном и верховный жрец убиты, и ей вот–вот придется вернуться обратно в свой мир, демоница полностью иссушила тролля и нага. Слава богам, каждый из них успел оставить потомков, а вот насчет верховного жреца долгое время были сомнения. К счастью, нашлась госпожа Сонола, а Мать всех илитиири, Ллос, каким–то чудом узнала, где хранится маска верховных жрецов. Теперь осталось найти маску Рагот. Дед не нашел ее в вещах гнома, но уверен, что убийцы до нее не добрались — он пришел на помощь, когда гном еще был жив, и дрался, размахивая вовсю топором. По легенде, утерянные маски возвращаются в храмы, где почитают и молятся их драконам.