Удалившись за ширму, я стянула с себя нижнюю юбку, чтобы спокойно плюхнуться на кровать и предаться размышлениям. Что–то тут не сходилось.

— А куда денется дочь леди Марими?

— У леди нет дочери, она удочерит вас. Дочь есть у моей госпожи…

Я подождала, но подробностей не последовало. Допрос с пристрастием продолжился.

— Женщина, которая была здесь с тобой, это кто?

— Моя госпожа… леди Сонола, — добавил он, после того как я зло на него прищурилась.

— Странно, мне показалось, что мы с ней ровесницы, — хмыкнула я, пряча за ехидством обычную женскую зависть.

— Леди Соноле триста двадцать восемь лет, — огорошил меня парень. То есть дама еще лучше сохранилась, чем я думала.

— А ее дочери? — уж не знаю, зачем мне эти сведения. Просто стало любопытно.

— Леди Алисе всего шестьдесят четыре, она еще совсем девочка, — фраза должна была прозвучать ласково–умиляюще, судя по всему. Но, по лицу парня было заметно, что под определением «совсем девочка» он тактично замаскировал «милая дурочка». А может, даже и не милая.

Тут я спрыгнула с кровати и подошла к зеркалу.

Нет, мне, конечно, не шестьдесят четыре, но… Я уже давно не девочка, да и девушкой меня в тридцать два года назвать можно с натягом.

— Вам будут давать специальное лекарство, омолаживающее, — Рикиши правильно понял мои сомнения и добровольно прояснил ситуацию.

— Так, значит, у вас тут в наличии девочка Алиса, которой надо вот–вот проходить некое испытание и, по мнению окружающих, она это испытание завалит. Верно? — парень кивнул, а я продолжила наводить порядок у себя в голове. — Поэтому вы зачем–то вытаскиваете меня, чтобы я прошла это испытание за нее, и в награду меня удочерит какая–то местная госпожа, так?

— Не какая–то, а леди Марими, — уточнил парень. Возможно, для него это и было важное уточнение, мне же пока было все равно.

— А если я его завалю? — с плюсами понятно, смутно, но хоть что–то… А как у нас обстоят дела с минусами?

— Вас вернут обратно в ваш мир ровно в тот момент, когда вы… — голос Рикиши слегка дрогнул, и мне это очень не понравилось.

— Когда я?..

— Я не должен вам это рассказывать, — парень выпрямился с выражением лица «я — кремень и тайну унесу с собой в могилу».

М–да… Темнит. Плохо.