— И он пришёл? — спросила она.

— Нет, неделя-то вот только сегодня и минула. Но он явился к нам вчера, спрашивая, предусмотрено ли у нас что, если дождливый день будет — не хочет он мокрым с куртизанкой в лесу развлекаться. Так мы и узнали. И отговорили его.

«Плохо дело», — размышляла Жница и переступила с ноги на ногу. — «Кто неупокоенного видит, тому недолго осталось. Схаал уже дышит у него за плечом. Но и Трепетная, очевидно, не оставила наш мир. Бедняжка».

— Значит, лес, можжевельники… — протянула она. — Мне бы съездить за моей сумкой.

«Но меч Мора успеет доложиться марготу, что мы были у “Дома”, и Морай может запретить мне».

— Нет, не съезжу, — рассуждала Эйра вслух. — Мне хватит змееголовника. И особых свеч. Не думаю, что Трепетная нападёт на меня, поэтому обойдусь без амулета.

Госпожа Грация побледнела и посмотрела на неё в ужасе. Слово «нападёт» она восприняла весьма буквально. Но быстро кивнула.

— Денег у меня при себе нет, Почтенная. Одолжите немного?

— Бери безвозмездно, душечка, — проговорила маман и стала копаться в своём тряпичном ридикюле. — Маргот дал мне за тебя пять золотых. И ещё немного сверху…

Эйре стало не по себе. Но она кивнула, отгоняя дурные мысли о похоронной компенсации.

«Маргот с Почтенной имеют давний уговор на сей счёт».

— Хорошо, Почтенная. Вы правильно решили, что стоит дать мне знать. Молчаливый Бог действует моими руками, и он убаюкает всех, даже самых безутешных невест.

Она приняла деньги из её рук, одолжила у неё перчатки и спички и отправилась в Чёртов Переулок.

«Спички! Когда я жила в монастыре, одна из девочек рассказывала, что спичек не бывает ни в Цсолтиге, ни в Барракии. Смесь серы и киновари, которая разжигает спичку о наждачную бумагу, была придумана в Рэйке — незадолго до рождения Рыжей Моргемоны. Потому что учёные умы Рэйки издревле наблюдали за драконами, пытались воспроизвести их огненное дыхание и всегда выискивали всё новые и новые способы что-нибудь поджечь. Но подобное почему-то пугает людей в чужих краях. Впрочем, в Цсолтиге даже не поклоняются Троим — их боги мрачны и самобытны, и, молвят, демоны сильны в том пустынном краю».

Она могла думать о чём угодно, ведь теперь ей не приходилось топить ноги в нечистотах и прятать взгляд от странных дельцов — её вёз меч Мора. Хотя он не раз намекнул ей, что маргот обо всём узнает.

— Он и без того осведомлён, что его шлюха схаалитка, — заверила солдата Эйра. Теперь она чувствовала себя вправе потрудиться для Трепетной — и не собиралась юлить и оправдываться, когда речь шла о её призвании.