Пока недовольный индюк отошёл и оставил меня одну, я пару раз подёргала руками, пытаясь понять, смогу ли я освободить запястья. Наручниками сильно меня теперь не пристёгивали, и они болтались на моих худых запястьях. Именно поэтому если немного потерпеть, то я могу освободить руки. Главное не сломать себе ничего, что вполне возможно.

Но это того стоило.

Во время процедуры мы с Форбсом будем наедине, и я вполне могу схватить нож и ранить его. Однако мои планы пошли прахом, когда вместе с Форбсом задвинул шторку и Скай, гаденько усмехаясь. Я ответила ему тем же, хмыкая.

– Как ты себя чувствуешь? – невероятно приторным голосом спрашивает генерал, осматривая места, где были порезы, синяки и царапины. Вот для чего они избивали меня – не только сломать мой дух и ослабить, но и проверить действует ли сыворотка. Синяков не было, а небольшие ранки превратились в белые полоски. Прошли максимум сутки, но я выглядела так, будто меня и не избивали вовсе. Удовлетворительно хмыкнув, генерал стал надевать перчатки.

Мои глаза уже закрывались от усталости и недостатка сна, но дикий холод не давал заснуть. Я отчаянно хваталась за остатки своего сознания, и собиралась с силами.

– Препарат действует без осложнений, – Форбс довольно улыбается и смотрит на Ская. Тот кивает и выглядит довольным. Идиоты.

– Зачем тебе это?

Я не задумываясь задала этот вопрос.

– Кто в нашем мире не хочет власти, не так ли? Неужели ты не думала о том, какое место займёшь рядом с Сандерсом, как только окажешься в его постели?

Я рыкнула, резко дёргая руками.

– Не смей даже упоминать его. Я знаю всё, что ты делал с ним и со всеми, кто оказывался тут.

Генерал посмеялся.

– Знаешь и что? Совсем скоро, моя дорогая, одно моё слово – и ты будешь делать то, что я скажу.

Я сглотнула, поморщиваясь. Генерал набирал препарат в шприц, продолжая наш «незатейливый» разговор.

– Власть – то, что позволит мне подняться. После провала эльроинов, наша цивилизация раскололась по кусочкам, и кто же может её собрать, если не талантливый полководец-учёный? – он обработал мне руку спиртом, тщательно протирая кожу. Я закатила глаза, почти смеясь от нелепости плана Форбса.

– То есть ты собираешься с помощью этой абсолютно глупой идеи стать президентом мира? Ты ещё более странен и глуп, чем я думала.

Я уже не выдержала и просто смеялась, откидываясь головой на жёсткую спинку кушетки. Мой смех скорее напоминал истерический, но я не могла остановиться. Даже звонкая пощёчина не смогла остановить меня, и я продолжала смеяться. В глаза Форбса я видела ярость, он мечтал вцепиться мне в шею – я уверена. Но это было взаимно.