Я оттащила Коди в сторону, остановившись возле колонны и делая передышку. Сердце бешено билось, пока я осматривалась по сторонам. Главная дверь была открыта настежь и оттуда слышались голоса. Я, кряхтя, пошла к выходу, надеясь попросить помощи. Голова резко закружилась, и глаза стали закрываться.

Я прикоснулась к затылку, чувствуя что-то мокрое. Последнее, что я видела – рука в собственной крови и взволнованное лицо вбежавшего в здание Орланда.

.

Я резко вскочила с постели, вскрикивая, обхватив себя руками и ощупывая. Всё тело будто оцепенело и не хотело двигаться, чувствовался жар от макушки до пят. Нервно оглядевшись по сторонам, я поняла, что нахожусь у себя в комнате на Тагроне. Шторы были плотно занавешены, на прикроватной тумбе горела единственная лампа, освещающая часть комнаты. В кресле у окна сидел спящий Орланд, тут же проснувшийся, по-видимому, от моего крика. Он сонно потирает глаза, кивая мне в знак приветствия.

– Где он? – спрашиваю я и тут же закашливаюсь. Орланд встаёт и подходит ближе, кладя руку на мой лоб и проверяя температуру. Удовлетворительно хмыкнув, он выдёргивает из моей руки катетер, от чего я слегка морщусь. Я упрямо смотрела на друга, ожидая ответа на свой вопрос.

Орланд вздыхает, садясь рядом.

– Тебе нужно отдыхать, у тебя воспаление лёгких, – в моей голове сразу всплывают картинки прошедших часов или дней – я не знала. Знала только то, что много раз просыпалась, перед глазами каждый раз плыло, и меня сильно лихорадило. Вокруг суетились люди, лица которых я не могла рассмотреть, а в глаза бил яркий свет.

Я упрямо мотаю головой из стороны в сторону, выбираясь из-под одеяла и ставя ноги на прохладный пол. Голова сразу начинает кружиться, и я пару секунд просто смотрю в окно перед собой. Орланд берёт с комода носки, садится на колени и помогает мне надеть их. После чего подаёт тапочки, придерживая за руку, когда я пытаюсь встать. Резко схватив друга за шею, я притягиваю его в крепкие объятья, однако их не хватит, чтобы доказать, насколько я благодарна ему за всю ту помощь, что он оказывает мне. За поддержку и понимание. За то, что он дорожит мной.

Орланд крепко обнимает меня в ответ, после чего я слышу его шёпот.

– Он под наблюдением в боксе, уже несколько дней…

Я смотрю Орланду в глаза, замечая тёмные синяки под глазами и осунувшейся лицо с трёхдневной щетиной. Он устал и, видимо, сильно переживал за нас обоих.

– Он…? – я не могла сказать этого вслух, не могла даже думать о худшем развитии событий. Последнее что я помнила – его затихшее дыхание и завершённое превращение.