Тем более сами родители летят в Копенгаген. Работать – ха, всем бы такую работу. Лера бы не отказалась от Копенгагена, пусть бы и там тоже пришлось читать книги и обходиться без соцсетей, но самый крошечный намек на то, чтобы взять ее с собой, вызывал мягкое, но однозначное: «Дочь, давай через год. Мы с мамой будем заняты с утра до вечера, за тобой некому будет присматривать».

Без помощи брата было не обойтись, он отлично умел избегать того, чего не хочется. Хорошо, если дважды за лето приезжал на своем «громокоте», и всякий раз бабушка готовилась так, словно ждала кортеж с депутатами: «А что Егорушка будет кушать, а не устал ли Егорушка с дороги…» Устанет он, как же, – из Москвы в Ростов и обратно гоняет, а до дачи всего пятьдесят километров. Про Ростов брат рассказал по секрету, бабушке этого знать не следовало. «Громокота» она терпеть не могла и не разрешала загонять во двор – мотоцикл стоял за воротами, пока Егор косил траву, подкрашивал ограду или вскапывал землю под картошку, чтобы потом с чуть более чистой совестью распрощаться и исчезнуть еще на месяц.

Но Егору двадцать один год, и все лето он подрабатывает в архитектурном бюро у родителей. Копит деньги, чтобы осенью переехать в съемную квартиру. Это у Леры ноль обязанностей – и ноль прав.

– Ну скажи им, а, – с самого утра уговаривала она. – Если ты предложишь, чтобы я осталась дома с тобой, они точно согласятся. Я все буду делать! За мной не нужно присматривать.

– Ну и что ты будешь делать, мелкая? – поинтересовался Егор, не вылезая из переписки в телефоне.

– Что угодно! – в отчаянии простонала Лера и бросилась собирать раскиданные по комнате футболки и носки. – Стирать буду, хочешь? Гладить буду. Готовить… Но не каждый день. Иногда.

– Это я и сам могу, давай уникальное торговое предложение.

– Я… Буду сидеть очень тихо и не отсвечивать, как будто меня вообще нет.

– Окей, – неожиданно легко согласился Егор, хотя до этого улыбался сообщению в мессенджере и вроде не особо слушал. – Но есть несколько простых правил, которые ты должна соблюдать в знак благодарности. Во-первых, с Арчи гуляешь ты. Утром, днем и вечером, и никаких отмазок. Не хочу или устала – прямой трансфер на грядки. Во-вторых, домой возвращаешься не позже десяти… Нет, девяти.

Он выдержал паузу. Лера слушала с серьезным видом, стараясь ничем не выдать своей радости – так себе у него правила.

– Домой никого не приводишь. Увижу, услышу или догадаюсь – на грядки. И наконец, как только я попрошу тебя на время испариться из квартиры, ты без лишних вопросов испаряешься, пока я не позову тебя обратно. Если что-то не устраивает…