– Макс! – Он ворвался в рубку, напугав даже много повидавшего капитана. – Сколько до цели?!

   – Два часа пятьдесят пять минут – немного опасливо отчитался тот.

   – Быстрее можно?

   – Никак нет, и так идем на пределе.

   – Кто-то из наших есть в районе цели?

   – Никого.

   – А вызвать помощь? Вертолет, самолет, как угодно.

   – Они все равно не смогут попасть туда быстрее.

   – Капитан! – подал голос акустик. - Тут кое-что странное на локаторе.

   – Что? - развернулся к нему Бериард.

   – Взрывная волна. Судя по всему, взрыв случился в точке цели.

   – Взрыв? – выдохнул змей.

   Молодой парень кивнул, не сводя с него изумленных глаз. Капитан нахмурился, вызвал кого-то по рации и сообщил:

   – Продолжаем идти на цель, но в максимальной боеготовности.

   Бериард уже не слушал. Машинально кивнув, он вышел из рубки. Ветер снова дернул его пряди, попытался сбить с ног. Только змей не обратил на это никакого внимания. Он просто подошел

к борту и вцепился в него, невидяще глядя в темную воду.

   Не нужно было быть ясновидцем, чтобы понять, что произошло там, почти в трех часах пути отсюда. Марлен решила проблему так, как привыкла: резко, безжалостно и радикально. А он ничем не смог ей помочь. Не смог предотвратить. Не смог спасти, хотя когда-то обещал, что она всегда сможет на него рассчитывать.

   Да, пока змей не видел архипелаг собственными глазами, ему до безумия хотелось надеяться, чтo ничего страшного не случилось, что акустик все напутал, а у Марлен нашелся другой выход. А ещё хотелось научиться мгновенно преодолевать огромные расстояния или отматывать время назад, чтобы все исправить. Но в сказки Бериард уже давно не верил. И сейчас хорошо понимал: все его надежды – глупость и бессмыслица. Марлен не стала его ждать, а сделала именно то, что собиралась.

   По палубе корабля

пополз хрусткий иней. Металл поpучней жалобно заскрипел, страдая от хватки сильных пальцев. Вот только змею было наплевать, даже если бы весь корабль рассыпался замерзшими осколками. Сейчас он, похожий на ледяную статую, сгорал в собственной боли, задыхаясь от отчаяния. И только губы беззвучно шептали любимое имя. Имя той, кто навсегда останется на безлюдном архипелаге, до которого змей не успел добраться…