В итоге, я так загляделась на все это, что пришла в себя, только когда Тагриан ощутимо толкнул в бедро. Подняла голову, осматриваясь по сторонам, и прищурилась.

Оказалось, что я успела дойти почти до самого конца кладбища и остановилась возле небольшого, но очень красивого склепа. Постройка из белого камня будто стремилась вверх, собираясь коснуться неба своим шпилем. А возле входа стояла статуя плачущей женщины. Никаких имен видно не было, но интуиция подсказала, что это именно то место, которое мне нужно.

Так и оказалось. Я не успела даже как следует рассмотреть склеп, как Риан снова ткнулся мне в бедро, а потом послышались чьи-то шаги, заставившие обернуться.

К склепу приближался высокий худой мужчина с темными волосами. Весь в черном, он нес в руках букет из белых камелий и, казалось, не замечал ничего вокруг, погруженный в свои мысли. Только подойдя к дверям, он заметил меня, вздрогнул и нахмурился.

– Вам не кажется, что молодой красивой лене стоило бы поискать другое место для прогулки?

Его голос оказался не слишком приятным: скрипучим, как несмазанные дверные петли. А отчетливое недовольство еще сильнее било по ушам. Я вжала голову в плечи и пробормотала:

– Простите, я не местная. Не знала, что здесь нельзя гулять.

А сама украдкой рассматривала мужчину. Это лен Хартингтон или нет? В этом человеке Гнили я не вижу и не чувствую. Ни малейших следов. Значит, моя теория не оправдалась. Хотя вдруг сегодня на кладбище вообще пришел кто-то другой? Просто помощник, например?

– Не местная… – задумчиво произнес тот. – Что ж…

Его взгляд, острый и холодный, как бритва, скользнул по мне, по Тагриану, и мужчина произнес: